продавцу нервный тик, набрать дома 98 копеек нереально, тащить домой 2 копейки неудобно, а ещё на такую сдачу ничего не купишь. В общем, стояли мы с ней через день в той очереди, и каждый раз вслух делали вывод, что взрослые дибилы.

Потом доросли до высокой моды. Вся мода заключалась в купленых джинсах. Их носили вообще куда только можно (и нельзя). Потом джинсы стирались и снова носились как новые. И так год. До покупки следующих. Все просто. И голову не надо ломать, что надеть.

А начес и лак для волос, помните? Эта челка, которой можно было дрова рубить? Вообще у лака "Прелесть" было куча преимуществ. Там вам в одном флаконе и лак для волос, и дихлофос, и спрей. А когда он заканчивался, тогда — опа! — набултыхивалась водичка с сахаром, и челка снова стояла, как новогодняя елка.

Вы никогда не стояли 4 дня в очереди в бартерный магазин за кроссовками? Вы не знаете жизни!

На наших глазах прошла эволюция. Я сама слушала бобины. Потом кассеты. Потом диски. Потом мр3. Потом мини-диски. Потом флешки. Торренты. Онлайн. Блю рей. Это почти, как застать динозавров. Мои дети так обо мне и думают.

Были лосины. Средневековье. Но Израиль переименовал их в тайцы и до сих пор поголовно носит.

Кто помнит, что такое капор? Это капюшон из ангорки. Желательно цвета вырви-глаз. И с ворсом, который забивался в рот, нос, уши, застревал в челке, ресницах, а отдельные ворсинки находили даже на носках или уж в совсем интимных местах. По ворсу можно было определить маршрут человека, а по количеству опавшего ворса узнать сколько времени он там находился. Поэтому все чесались, слезились, но продолжали носить это.

Куртки. Куртки были что надо. Всех возможных ядовитых цветов. Красили их сто пудово в китайском атомном реакторе. Ибо чтобы произвести такой цвет, а потом еще и пошить, а потом еще и носить. Ну в общем, радиация как она есть.

Но самой крутью были две вещи. 99 модель Лады и сотовый. Если она у тебя была 99ка- ты бог.

А сотовый. Ну вот представьте кирпич. Только черный. Вот это сотовый. Их было 3 штуки на город. И владельцев двух мы знали лично. Гордость невероятная.

Шо там еще?

Челноки. Семечки в мешках и бабульки. КВН. Просто Мария. Спирт.

Кстати, вы давно просматривали фото их 90х? Я так не ржала вообще никогда. Просто наглядное пособие для журнала "Колхоз". По ним можно писать научный труд "Обратная эволюция". Снимать документалку "Не перевелись еще в нашем отечестве". В общем, вариантов море. Выбирайте.

мест за одним столиком не было, папу с мамой посадили за один столик, а меня, шестилетнего пацана, аж в другом зале с какими-то двумя хмырями.

Стол был сервирован на троих. Официантка принесла мне тарелку с котлетой и картофельным пюре и стакан компота. Борщ я ненавидел из-за вареной капусты, поэтому я его в расчёт не брал, хотя его тоже принесли. Также на столе была общая тарелка с хлебом и тарелка с тремя цилиндриками масла. Почему-то именно эта форма делала его особенно вкусным.

Несколько оглушённый электрическим светом и гулом полного ресторана, но помня о правилах этикета, я попытался завязать непринуждённую светскую беседу.

— Планета Юпитер почти целиком состоит из водорода и гелия. — сообщил я доброжелательно, болтая под скатертью ногами в сандаликах.

Мои соседи по столу ничем не выразили интереса к этому факту. Почему-то они на меня ни разу не посмотрели.

— Вот наш парторг точно состоит, [м]лять, из водорода, — как-то натужно и пришибленно сказал один. Второй промолчал, мрачно глядя исподлобья в зал. Руки он держал по обе стороны от своей тарелки с неровной коричнево-синей котлетой, приваленной вареными рожками.

— Дизентерия — это кишечная инфекция, которая передается через грязную воду, продукты питания или грязные руки, — поделился я, скользнув взглядом по черным каёмкам на ногтях пролетариев.

Как бы в ответ на это, мрачный взял в одну руку вилку, а в другую ложку и начал методично, как будто орудовал шанцевым инструментом, ломать котлету на маленькие кусочки и перемешивать эти кусочки с сероватыми рожками и подливкой. Такой способ поедания был мне внове, поэтому я смотрел во все глаза, не таясь — авось чему новому научусь. Затем хмыри один за другим взяли по куску хлеба и намазали их маслом.

— Моя любимая сказка про пойди туда не знаю куда, принеси то, не знаю что, — излучая дружелюбие сказал я. На это было ноль реакции.

— А недавно мы читали книжку братьев Гримм...

Натужный хмырь неопределённо хмыкнул и, показывая неожиданную осведомлённость в творчестве сказочников, довольно громко сказал глядя на проходившую мимо официантку: "Сатри, вон Красная Шапочка пошла. Нужно сегодня ночью её заарканить! " и начал громко стуча ложечкой размешивать сахар в чае.

Я, несколько сбитый с толку, сидел глядя на свой продуктовый набор, представляя, как официантка убегает по прерии, бестолково размахивая руками, а хмырь, размотав над головой лассо, ловит её петлей и утаскивает по каким-то темным делам своими плохо вымытыми руками.

И тут пришибленный сделал конкретно непацанский ход. Он поддел вилкой одинокий светло-жёлтый цилиндрик и со словами "А вот где тебе масла взять, парень, я не знаю... " размазал его по куску хлеба. Я не верил своим глазам. Чужую пайку захавать — это каким же опущенным надо быть! Во дворе за такое могли спросить, но видно хмырь был из каких-то других дворов. Я встал, вежливо задвинул назад стул, холодно кивнул и ушёл в соседний зал.

По дороге мне попалась давешняя официантка. Я счёл нужным предупредить её об опасности:

— Тетя, вон тот дядя вас обозвал красной шапочкой и сказал что сегодня ночью вас надо заарканить!

— Вот с@ка, я ему самому щас приарканю, — неожиданно сказал мужик в красной рубахе снимая на ходу фартук.

— Щас я кому-то ребра почешу шабером.

— Женя, не надо, — тихо попросила пожилая, как мне тогда казалось, девушка двадцати пяти лет...

— Да чо не надо-то, чо не надо, когда я давно хотел этому пи... — дальнейшее утонуло в гуле человеческого улья и, честно говоря, не поддаётся восстановлению за давностью лет. Меня тронули за плечо. Я поднял голову — это была мама.

Мы пошли за столик родителей, и мама уговорила другую официантку принести мне всё сначала, включая цилиндрик масла и, к моему негодованию, новую порцию борща.