всегда стою, потому что знаю, что кто-то обязательно да войдет: девушка ли беременная, старичок еле стоящий на ногах, ну или бабушка какая-нибудь. Все равно вставать – а что туда-сюда садиться-подниматься: только энергию тратить. Вот и начала рассуждать, когда уже можно сидеть с полным правом без всяких угрызений совести)

И вспомнилась мне одна маленькая история из институтских времен: времена прошли, а фраза оттуда стала крылатой для меня и моих подруг.

Итак, были мы в ночном клубе (ходили раз в пару месяцев: денег совсем не было и нам приходилось тусоваться в клубе до открытия метро), в 6 часов утра поехали к одной из моих подруг институтских пару часов поспать – нам нужно было к 11 часам на какой-то то ли зачет, то ли лабораторную. И вот едем мы уже после зачета, сели в метро, даже двигаться не можем, только веки ползут вниз, а мы их пальцами придерживаем, чтобы остановку не проспать. На одной из станций в вагон заходит женщина – точно помню, что бабушкой она для меня не выглядела – наверно лет 55-ти. Женщина окинула вагон зорким взглядом и пошла… ну конечно же, к нам – ну кто бы сомневался. И вот нависает она над нами, глазами сверлит и в душе явно негодует, что мы не встаем. А мы не можем, ну вот совсем. Женщина не выдерживает и начинает на весь вагон говорить о том, какая нынче пошла молодежь, и на кого мы (то есть они) страну оставляют.

А мне много ли надо? Устыдилась, конечно. Собрала волю в кулак и встала, но при этом, чтобы немного оправдаться сказала: "Вы знаете, Вы так молодо выглядите (это было честно), что я никогда бы не подумала, что Вам нужно уступить место. "

Женщина мгновенно преобразилась: зарделась и, поправив прическу, ответила: "А ведь это я еще даже не выспалась!". Девчонки сползли с сидений от смеха, и эта фраза до окончания института была обязательной после любого комплимента.

Да что уж там, я и сейчас, когда мне говорят, что я молодо выгляжу, иногда отвечаю: "А ведь это я даже не выспалась! ")

Те, кто не знают, конечно, не понимают к чему это я, а я сразу вспоминаю эту историю и как мы потом постоянно повторяли эту фразу)

Всем добра)

закрылись, стали как водится понемногу с оператором выпивать.

Вдруг настойчивый стук в дверь. Открывают. На пороге стоит перепуганный начальник поезда, проводник и мужик лет пятидесяти, в дорогом костюме и очень важный.

Начальник поезда:

— Извините, но у нас чрезвычайная ситуация. Во всем моем поезде нет ни одного свободного места, ведь тридцатое декабря. А вас тут всего двое, выручайте, мне приказали во что бы то ни стало посадить этого господина.

— На поезд (поправил серьезный господин и постучал по дереву)

Андрей:

— К сожалению, ничем не могу вам помочь, мы купили эти четыре места еще месяц назад.

Серьезный мужик отодвинул начальника поезда и проводника, из кармана достал привязанную на цепи, фсбэшную ксиву и как поршень вдавился в купе.

— Меня зовут Геннадий Петрович и за свое оружие и удостоверение, я переживаю не меньше, чем вы за свою камеру, так что будем бояться вместе. А свой непрошенный визит я компенсирую шикарнейшими заморскими напитками.

Проводник притащил его сумку и Геннадий Петрович достал из нее разное небывалое пойло.

Товарищи мои особо не возражали, тем более человек не с "улицы".

Пить фсбшник любил, но не умел абсолютно. То из него сыплются деньги, то с грохотом уронил "стечкин". Напился.

Слово за слово:

— Андрюша, а у вас оружие есть?

— Нет, Геннадий Петрович, а зачем оно мне? Вы что, хотите подарить мне пистолет?

— Пистолет — это фигня для хулиганов. Вот тебе настоящее оружие.

Он достал из кармана пиджака дорогую чернильную ручку.

— Вот владейте… незаменимая вещь, только не пишет.

— Стреляет?

— Не стреляет, но убивает. Вот тут предохранитель, а это типа курок. При нажатии, отсюда хлопком вырывается газ. Самое главное, Андрюша, перед тем как нажать, закройте глазки и не дышите 15 секунд. Все кто находится с вами в помещении, умирают от дыхательного спазма, а через 15 секунд газ становится нейтральным.

Андрей тоже принял на грудь изрядно и сказал:

— Спасибо, пригодится!

Пьяного Геннадия Петровича рано утром встречали вежливые молодые люди, так что он вышел не обменявшись координатами.

Когда Андрей утром протрезвев вышел из поезда, он пришел в ужас. Что делать с проклятой "ручкой"? Держать в кармане страшно – вдруг лопнет, сд@хнешь. Выбросить? Но куда? Вдруг кто подберет, хоть и через много лет. Хотел даже положить на кирпич и издалека бросить на нее второй. А вдруг не сломаю, как потом проверить сломалась или нет? Сдать в милицию, так сельские менты неправильно поймут, и тут же запустят… Андрей туго завернул "ручку" в два пакета, замотал скотчем и спрятал в карман рубашки.

Три дня они снимали по селам старушечьи песни и почти успокоились.

Скорее всего этот хренов Геннадий Петрович просто пошутил и это просто ручка. Командировка подошла к концу.

В пять утра, когда Андрей после поезда подходил к своему дому… его приняли. Интеллигентно, но мощно. Их было трое на двух машинах. Геннадия Петровича можно было узнать с трудом. Постаревший, уставший и суетливый.

Он начал без здрасте:

— Ручка с тобой?!!!

— Да, в нагрудном кармане.

Геннадий Петрович и еще один тут же бросились на колени в жидкую снежную кашу, перед машиной и в свете фары аккуратно стали освобождать свою хрень от скотча. Внимательно изучили "ручку".

— Зачем ты ее разбирал!!!?

— Да боже упаси… клянусь, не разбирал!!!

— Ладно, верю.

Они завинтили "ручку" в банку похожую на термос, сказали, что Андрей им очень помог и лучше не распространяться об этом…

Уехали.

С тех пор Андрей признался, что у него появился бзик: как только видит у кого-то красивую дорогую ручку, мысленно готовится задержать дыхание на 15 секунд.