ТЕТИНЫ ТУФЛИ

Еще из мемуаров Лидии Смирновой:

Она пишет, как тетя, у которой она жила в ранней юности, однажды разрешила ей надеть свои новые модные туфли, чтобы пойти в театр.

Случилось ужасное.

Лидочка перед выходом выпила стакан чаю, и в театре захотела пи-пи. Казалось бы, чего проще: в антракте сбегать в уборную, и все дела. Но нет! Лидочкин кавалер оказался ужасно галантным, и не оставлял ее одну ни на секунду. В антракте сидел с ней рядом в кресле или прогуливался под ручку по фойе. И вот так — три антракта! Длинные тогда были пьесы. Она чуть с ума не сошла, но сказать: "Я отлучусь на минутку" — она не могла! Ведь кавалер мог догадаться, что она идет в уборную, а это неприлично! Едва дождалась конца спектакля, уже в глазах темнело, а кавалер опять же под ручку: "Я вас провожу, Лидочка! "

И вот тут она описалась. Прямо в шелковые чулки, а главное — в тетины новые туфли!

Убежала от кавалера, а тете предъявила записанные лодочки... И получила от нее по попе. Этими туфлями! Ах, как было обидно и стыдно!

Бедная Лидочка.

Но это она не сама придумала. Я читал в каком-то старинном романе: "Воспитанная женщина должна лучше умереть, но только чтоб кавалер не мог заподозрить или догадаться, куда и зачем вышла его дама". Мужчин это тоже касалось. В романе Леонида Соболева "Капитальный ремонт" какая-то старорежимная дама объясняет дочери, что воспитанный мужчина в случае чего должен сказать, что ему необходимо срочно позвонить по телефону...

Кошмарные были правила в те старые времена.

Да и сравнительно недавно, всего 55 лет тому назад, одна моя знакомая девушка посреди романтичной беседы с чтением стихов вдруг вскочила и убежала из моей квартиры.

"Вдруг захотелось пописать! " — объяснила она мне лет через пятнадцать, когда мы вспоминали наши отношения.

"Так у меня же туалет... " — растерялся я.

"Не! Неудобно... "

Denis Dragunsky

Небольшая двухполосная улочка. Где-то в Санк-Петербурге. Где-то полдесятого утра.

Машины сонными удавами ползут, иногда замирая на светофоре, иногда не обращая на него внимания, ровно, как и на пешеходный переход.

Все еще слегка сонные, поэтому всепоглощающей ненависти и ярко выраженного раздражения – нет.

Случилось это, когда Андрей отдавал Родине свой священный долг. Даже передал маленько. Всех призванных вместе с ним давно демобилизовали, а про него вроде как забыли. Уже давно стихли звуки дембельского септ-аккорда, а приказа все нет. На все вопросы отцы-командиры просто обкладывали Андрюху х[рена]ми, не кипеши, мол, солдат, настанет время – пойдешь. То есть, о себе следовало хорошо напомнить.

В обмен на поллитру спирта у земляка (мичмана-каптерщика из экипажа по соседству) была взята на прокат матросская форма. А Андрей служил в части сухопутной. Вернувшись в оную часть, наш герой переоблачился в прокатную форму. И ненавязчиво так попался на глаза своему комбату.

Батя видит, что-то не так – рожа знакомая, но форма… Кто такой и что здесь делаешь? Старшина первой статьи Такой-то. И фамилия знакомая. [м]лять, что за маскарад? Какой роты, скотина? Третьей?! Командира третьей роты ко мне! Что у тебя творится?! Ты только посмотри, как этот [ч]удак вырядился! Комроты орет на Андрюху – ты чо, боец, совсем ох[рен]ел?!

На что Андрюха отвечает: дык, ведь третий год служу, значит на флоте.

Уже через три часа Андрей, одетый по гражданке, коротал время до поезда, помогая земляку-мичману пить тот самый спирт.

Встречаю недавно друга. Друг (Д), обычно очень жизнерадостный, в какой-то глубокой не-то задумчивости, не-то грусти.

Я – Ты чего такой смурной? С Людкой (невеста Друга) нелады?

Д – Да с ней-то все в порядке! Вот с дачей ихней косяка спорол! Мля!

Я – Чего случилось-то?

Д – У ее бабушки пол-дачи в цветах разных.

Очень давно общались с одной девушкой в сети, она мне всегда была симпатична, но не более того. Мы постоянно поддерживали друг друга, когда у второго были проблемы, иногда она рассказывала мне стихи перед сном, а я сочинял для нее сказки. Мы общались два года и так ни разу и не виделись, хотя жили всего лишь в разных концах одного и того же города. Мы ходили в кино вместе, но каждый в своем кинотеатре, иногда я оставлял для нее мелкие приятности (сладости, книги) на лавочках в парке, мы даже присылали друг другу письма по почте, но упрямо верили в то, что мы друзья. Однажды я ехал в метро на работу и сладко дремал. Вдруг я проснулся от того, что кто-то сел мне на руки, я открыл глаза, а это она. Я успел только улыбнуться, когда она заставила меня утонуть в ее глазах и раствориться в поцелуе. В тот день она ехала к подруге, а как объяснила потом, то просто ждала и верила, что если судьба, то мы когда-нибудь обязательно встретимся. Судьба.