Про достойных потомков Эбенезера Скруджа.

В 1994 году, около 5 месяцев обучаясь в Англии, в Ньюкасле, мне с сотоварищами- студентами довелось пожить у местных хозяев-хозяек, которые сдавали комнаты в своих 2х — 3х этажных таунхаусах.

Одним из ярко запомнившихся "когнитивных диссонансов" было их, мягко скажем, рачительное отношение к расходованию коммунальных ресурсов, выходящему зачастую за все разумные пределы, не смотря на то, что само жилье было достаточно дорогим, т. е. сдавали его отнюдь не самые бедные и нуждающиеся люди.

Помню, как через пару дней проживания стандартно- фальшиво улыбающаяся хозяйка принесла ко мне в комнату договор с университетом и, тыкая в какие-то его пункты, стала настойчиво объяснять, что по договору она должна предоставить мне возможность пользоваться электричеством до 23:00, а я вчера выключил свет в моей комнате позже аж на полчаса.

Я несколько охренел от такого поворота событий, но попытался вежливо урегулировать ситуацию, сказав, что по вечерам перед сном я люблю читать (к слову, гаджетов, которые можно читать в кромешной темноте, тогда еще и в помине не было).

На это она, все также радушно-фальшиво улыбаясь, без капли иронии ответила (дословно) — "Нет проблем, выключай свет и можешь читать, сколько хочешь".

Прям таки "аттракцион неслыханной щедрости" с Туманного Альбиона, мистер Скрудж от зависти кусает локти и нервно курит в сторонке.

Особенно сакральным для англичан, судя по отношению к его расходу, был газ — складывалось ощущение, что для них это действительно "голубое золото".

У моего одногруппника Вадима, хозяин таунхауса, в котором он проживал, как то раз уехал из дома на несколько дней. А тут похолодало, и семья в его отсутствие решила пошиковать — "добавили" газу, да так, что в доме стали почти "английские тропики" — градусов 18, а то и все 20 "жары". Но, оказывается, этот продуман перед отъездом записал показания счетчика газа, а когда вернулся, то сразу же сверил цифры и был, скажем так, раздосадован излишним расходом этого сверхценного продукта. И чтобы "выравнять плановые показатели" он "прикрутил" газ до такого уровня, что вся семья вместе с матерящимся Вадимом неделю ходили по дому (и ели за столом) в том же, в чем приходили с улицы — в пальто и ботинках.

В доме у другой хозяйки, куда я переехал, отказавшись от супер щедрого предложения читать вечером с отключенным светом, наряду с аналогичной параноидальной экономией газа, окна были одинарные, с кучей не заделанных щелей, что не давало шансов на его адекватное отопление. Тут я испробовал на себе чудо инженерной мысли — электрическое одеяло. Действительно, зачем отапливать всю спальню, когда можно обойтись электрическим одеялом — этакой здоровенной грелкой. Как утром из под него вылезать — отдельная сага, зато это меня побуждало, не смотря на свободное посещение, с утра мчаться, яки лань стремительная, на учебу и оставаться там на все дополнительные активности — в университете было сильно теплее (ну, если быть до конца искренними, учиться нам еще и нравилось — нестандарный подход к обучению не оставил нас равнодушными, но это уже отдельная история).

Ну и притча во языцех — вода. Да, оказалось, что это не вымысел и в раковинах в большинстве своем нет смесителей, но есть пробка для затычки слива, дабы мы могли, не тратя попусту лишнюю бесценную влагу, умываться, чистить зубы и пр. так сказать "в одном флаконе" — действительно, ведь много чего ещё можно сделать с целой раковиной почти чистой воды — носки там постирать, например, не выливать же такую драгоценность, в самом деле.

Для принятия душа нам, от щедрот своих, хозяйка включала воду на один час раз в неделю строго по расписанию — в среду с 3 до 4 часов пополудни (не успел — ходи ещё неделю немытым), у нее был для этого "секретный кран" для душа в ванной. Мы, правда, как и положено находчивым русским студентам, быстро вычислили его расположение и "тайно" мылись в её отсутствие, нанося непоправимый ущерб её бюджету и водным ресурсам Англии, устав объяснять, что у нас принято мыться чаще, чем раз в неделю.

При этом одной только дороговизной коммуналки такую повальную скаредность было не объяснить — я, помню, поинтересовался местной стоимостью газа-воды-электричества — да, они стоили сильно дороже, конечно, чем у нас, но с учетом разницы в зарплатах-пенсиях (то бишь по паритету покупательной способности) выходило не настолько уж большое отличие, чтобы так "убиваться" по этому поводу, да и платили мы за проживание вполне прилично по тамошним меркам.

Я даже спросил при случае у одной нашей учительницы-англичанки из университета, в чем причина такого странного, на наш взгляд, их поведения, на что получил сильно тогда удививший меня ответ:

— Вы — богатая страна с большим количеством ресурсов и привыкли к их наличию, у нас же этих ресурсов изначально очень мало, и люди "генетически" привыкли сильно экономить, даже когда есть деньги, это у нас "в крови" — передается из поколения в поколение.

Для 1994 года, когда почти всё в стране разваливалось и еще даже и не планировало заново "собираться", а в показываемых в России фильмах та же Англия изображалась как общество всеобщего благоденствия — лорды, сэры, пэры, леди и джентльмены, и многие хотели "хоть тушкой, хоть чучелом" туда свалить — это была очень нестандарная точка зрения, хотя, наверное, она во многом объясняет, отчего англичанам спокойно не жилось и не живется на своем острове.

Было у меня в детстве такое ощущение... незабываемое.

Схватился за забор, на руке что то липкое, глянул, а там харкотина с гноем.

Много лет передергивало от омерзения.

Вчера нечто подобное испытал. И испугался, чего уж тут врать.

Тут источник рядом есть Пантелеймона Целителя. Я там воду набираю.

Подъезжаем, там прям

Не доверяйте вялым мышам)

Вчера в компании разговорились о том, кого кусали собаки и о прививках от бешенства. Вспомнила и я историю, как мне уколы от бешенства делали (может, я поэтому такая спокойная). Только не в собаке было дело. Я поняла, что истории с грызунами с какой-то периодичностью появляются в моей жизни)

Итак… Пошла

Латынь не умирала: она расслаивалась.

С одной стороны — латынь Цицерона и Вергилия, язык школы, права и церкви.

С другой — латынь, которой говорили на рынке, в казарме, в поле.

Её называли volgare, от vulgus — народ, толпа. Она упрощалась, теряла падежи, обзаводилась артиклями и предлогами, и в какой-то момент разошлась с письменной латынью настолько, что стала другим языком.

Момент этого расхождения зафиксирован документально.

Конец XI века, Рим. Базилика Сан-Клементе — та самая, что в десяти минутах ходьбы от Колизея.

В нижнем нефе сохранилась фреска тех времён. На фреске сцена из жития святого Климента: патриций Сизинний приказывает слугам тащить святого в тюрьму. Но Климент чудесным образом освободился, и одураченные слуги волокут вместо него мраморную колонну, не замечая подмены.

И вот что написано рядом с фигурой Сизинния — буквально как в комиксе, за восемьсот лет до изобретения комиксов:

Fili de le pute, traite! — "Сукины дети, тащите! "

Именно так звучит первая фраза на итальянском языке, любое слово из неё в ходу до сих пор.

Великий врач и бактериолог Николай Федорович Гамалея прожил 90 лет в ясном уме и трезвой памяти, до последнего дня работал. Очень уже пожилой, он заседал на диссертационном ученом совете, подремывая и клюя носом на манер Кутузова.

Взволнованная молодая диссертантка из провинции, прилежно изучившая труды великого мэтра, часто и активно на них в своей речи ссылалась: "Как говорила покойная Гамалея... как писала покойная Гамалея...

Каждый раз члены учёного совета нервно вздрагивали, но не решались её поправить, чтобы не усугублять неловкость. Bеликий старец дремал себе, как ни в чем не бывало.

Но когда девушка в двадцатый раз объявила его покойницей, он проснулся и, стукнув сухим кулачком по столу, скрипучим голосом объявил:

"Допустим, с учётом возраста, мой пол для молодой дамы не имеет значения... НО Я ЕЩЕ ЖИВА, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! "