и умерла в очередных родах. Медицина была тогда ещё тоже бедной. Поэтому роженицы часто умирали. И младенцы. И вообще естественный отбор, знаете ли.

Дети подрастали и было решено отправить четырех старших девочек в пансион, чтобы расширить домашнее образование. И пансион этот был тоже бедным. Бедность — понятие относительное. В то время бедный пансион не отапливался, девочек держали впроголодь, и в итоге две сестры умерли. От туберкулеза. Или от кори. Ну про медицину я уже рассказывала. Вот такой был бедный пансион.

Остальных вернули домой и больше никуда не отпускали. Пусть получают домашнее образование, но останутся живыми. Так и жили: престарелый отец, выпивающий сын-наследник и три сестры.

И если сыну-наследнику было, чем заняться (пить — сложное занятие, между прочим, сложное и захватывающее), то девочки не знали, куда себя приложить. Маялись-маялись, да и засели писать романы.

Про бедные английские поместья, где растут рододендроны.

Про вересковые пустоши, где гуляют ветра.

Про чопорные пансионы, где готовят будущих гувернанток.

Про леди, любящих страстно, но умирающих рано, обычно родами, но иногда чахоткой.

И про мужчин, что пьют запоями, но вообще хорошие. И тоже пишут романы.

Под своими именами публиковаться женщинам в то время было нельзя, поэтому все три взяли фамилию Белл, приписали к ней разные мужские имена и отправили в редакцию.

Все три романа увидели свет. И стали прорывом в английской литературе. Критики их ругали, а люди читали. Скупали из книжных лавок и требовали новых тиражей. Строили домыслы, кто эти Беллы и не один ли это человек.

Девушки недолго и неудачно попробовали себя в роли гувернанток, а потом вернулись домой и всю оставшуюся жизнь так и прожили в бедном поместье.

Похоронили спившегося брата. Ухаживали за слепым отцом. Боялись выезжать дальше деревни. Болели и умирали. Еле-еле доживая до 30 лет.

Только одна, последняя, дожила до 38. Успела даже выйти замуж, уехать из поместья, узнать о том, что ее роман стал популярен, забеременеть и вскоре тоже умереть. Родить она не успела. Род прервался.

Это были сестры Бронте.

Эмили Бронте, написавшая "Грозовой перевал".

Энн Бронте, написавшая "Агнес Грейс".

И Шарлотта Бронте, написавшая "Джейн Эйр".

Сейчас это классика английской литературы. По этим произведениям снимают фильмы и ставят спектакли. Воссоздают быт того времени и копируют стиль.

А я всё думаю, какие трагические судьбы целого рода. Какая богатая на таланты и бедная в своих несчастьях семья.

А бедность да, понятие относительное.

свобода это деньги. Уж не помню чем там все закончилось, но именно эта фраза врезалась мне в память очень отчетливо.

В прошлом году состоялась встреча нашего класса по случаю 25-летия окончания школы. Не все смогли присутствовать и после того, как все уже рассказали о своих успехах в жизни, о детях и даже новорожденном внуке начали говорить о тех кого нет. Кто кого видел, о ком слышал. И я рассказал, что пару лет назад покупал машину в автосалоне, где неожиданно встретил одноклассника Николая. Он директор этого автосалона, прекрасно выглядит и судя по всему, как говорится, жизнь удалась.

"А ты знаешь на ком он женат? " — спросила меня бывшая староста. Оказывается еще в девятом классе на него положила глаз девушка из паралельного класса, лучшая подружка нашей старосты. Такая "серая мышка" с двумя косичками. В школе у ней шансов не было, а вот когда они учились в одном институте, то долгая осада имела победоносное завершение и "серая мышка" благополучно женила на себе красавца Николая. А пока девушка развивала успех на любовном фронте ее папаша штурмовал вершины автомобильного бизнеса и сейчас один из крупнейших автодиллеров в стране.

"Только фишка в том" — закончила свой рассказ бывшая староста и до сих пор ближайшая подруга — "что поймав с поличным пару раз своего супруга на любовных интрижках "серая мышка", которая теперь шикарная дама и финансовый директор всего холдинга у своего отца, зажала Николая в такие тиски, что шагу ступить без разрешения нельзя. Да и вся зарплата мужика уходит на образование двух детей, содержание подаренной папой недвижимости и дорогие подарки для любимый супруги. "

В этот момент я и вспомнил фразу Николая про свободу и деньги.

все кровати к одной стене, где не было окон. Ночью тряхнуло 7, 3 баллов и рухнула та стена, откуда тетя убрала кровати. Маме было на тот момент 13 лет, но она все хорошо помнила. Рассказывала, что вскочили от грохота рухнувшей стены и сильного гула. А в 1976 году в Чарджоу я уже испытала землетрясение на себе вместе с мамой. Что было перед землетрясением — сильный ветер, головные боли и подавленность. Куда-то ушли кошки и собаки, индюки и куры были очень беспокойные, дед не мог загнать голубей в голубятню. У подруги кошка пропала и унесла куда-то котят. Это было за день до толчков. К вечеру ветер стих и наступила какая-то глухая тишина, именно глухая — машины и автобусы, мне казалось ехали бесшумно, не было отзвуков и эха, как-будто уши заложило. Ночью было также тихо, а утром, это было воскресенье в 11 дня тряхнуло — 7 баллов, через какое-то время чуть слабее еще 3-4 раза. Я как раз хотела поставить пластинку и тут приемник "Ригонда" на ножках подъехал ко мне сам, а меня качнуло назад, мы все повыскакивали. Разрушений не было, новые микрорайоны застроены 4-х этажными панельными домами, рассчитаные на сейсмичность в 7.5 баллов. Только некоторые здания из кирпича дали трещины, в том числе наша школа. И в отличие от Ашхабадского, где были вертикальные толчки, у нас были горизонтальные. Состояние было ужасное - тошнота подкатывает, дрожит все внутри, головная боль, в ушах глухота, страх и ощущение чего-то необъяснимого. Выражения " земля уходит из-под ног" и "крыша едет" — это очень подходит под состояние во время толчков. Все наши родственники и мы разместились в частном доме у деда, вернее во дворе жили, в стороне от построек. А кто-то в поле ночевал. В течение месяца были ещё толчки 4.5 — 6, 2 балла и в течение года периодически потряхивало 3-5 баллов. Сейчас пишу, ведь всё в деталях помню до сих пор. Потом я уже в Черногории испытала несколько десятков толчков в 3-4 балла но протяжении нескольких лет. Не так остро по ощущениям, но страх всегда был. И не мудрено, ведь в 1979 году 7-бальное землетрясение затронуло и Черногорию, разрушив несколько городов. Стихийные бедствия — это всегда трагедия. Сочувствие народам Сирии и Турции, мужества живым, царствие небесное погибшим. "