гибридной войны: типа, тренируем диверсантов, готовимся жечь мосты, начнется 3-я мировая, а мы уже у комиссаров в спальне

Но народные спецслужбы свой хлеб тогда не зря ели. Когда в 48-м году они накрыли ядро польской антикоммунистической организации "Вольность и Независимость" (WiN), вместо того чтобы просто добить остатки было создано фантомное "Пятое главное командование", которое якобы взяло управление подпольем на себя.

И начался цирк-иллюзион: с 48-го по 52-й год поляки под видом этого самого WiN тянули из ЦРУ и МИ-6 бабло, стволы, рации и прочие вкусняшки. Западные кураторы строили серьезные планы, верили в отчеты, отгружали ресурсы... пока их засланные агенты не начали бесследно исчезать, а получаемые разведданные откровенно пахнуть фуфлом.

Финал наступил в декабре 52-го. Польша просто включила радио и, при всем честном народе, опубликовала либретто этой оперетты. Это был не просто слив — это была эпичная и публичная оплеуха. Пиндосы с англичанкой на серьёзных щах четыре года подкармливали ненавистного врага, вооружали его и считали себя самыми хитрыми в мире, а в итоге оказались лохами, которых развели как младших школьников.

12 лет? Я в 12 лет мечтал о "Денди".

— Теряюсь, — говорю, — в догадках. Наверно, "Денди".

— Нет! Питбайк!

— Опа! Правильный подарок! Во-первых, есть запасной сын от второго брака. Это плюс. Во-вторых, видно, что ты посчитал экономику. Купить один питбайк — дешевле, чем еще 6 лет платить алименты.

— Че это? — говорит.

— Че это ты моему сыну зла желаешь, что он обязательно разобьется?

— А ты интернет открой и посмотри, как эти малолетки по асфальту размазываются.

— Да я ж не совсем дурак! Я ж ему и шлем купил!

— Это ты зря. Когда мотоциклист без шлема — мозги с асфальта вообще легко лопатой отскребаются. Совковой. А когда мотоциклист в шлеме — устанешь мозги из шлема выколачивать. Как кетчуп из бутылки!

— Это, — говорит, — дебилы всякие бьются! Мой сын — не такой!

Обиделся, ушел. Даже красивый бумажный пакет, с которым приходил, в котором было что-то тяжелое, с собой забрал.

Но по факту человек задумался. Может, заберет подарок у сына...

проверку газа. Степаныч ходит с гордо поднятой головой, прямо светится: — Вот вы всё спорите, а регламент ВКГО не дураки писали! Приходили газовщики — специалисты, профи! Всё по закону. У Васьки из десятой гофра к плите оказалась на десять сантиметров короче нормы. Так они ему без разговоров сразу вентиль перекрыли и трубу заглушкой закрыли! И правильно! Порядок должен быть!

Тут надо пояснить за Ваську. Васька у нас — местный философ на пенсии. Ест мало, больше пьёт, но соображает быстро. Плита у него работала нормально, а гибкий шланг стоял обычный, заводской, просто на 10 см коротковат по их новым нормам. Газовики нарисовали ему конский ценник за замену шланга и повторный пуск. Васька смету посмотрел, в уме перемножил на количество имеющихся у него бытовых радостей и сказал: "А идите-ка вы, дяди, в сад". Официально оформил полный отказ от газа, акт под роспись получил. Степаныч тогда гордо заявлял: "Ну вот, всё строго по правилам!".

Но Васька оказался хитрее. На следующий же день он принёс из гаража мешок из-под картошки с подозрительно округлыми контурами. А ещё через день из его окна пахнуло тушёной картошкой.

Степаныч, прознав про мешок, тут же побежал писать жалобы. И получил из инспекций безупречный ответ: "Согласно реестру, квартира № 10 от системы газоснабжения отключена. Нарушений не выявлено. Основания для досмотра жилого помещения отсутствуют (ст. 25 Конституции РФ)".

Степаныч прибежал к Ваське ругаться, а тот ему через цепочку с ухмылкой: — А ты докажи, Степаныч! В мешке у меня картошка. В квартиру не пущу — закон защищает. А если не доказано — значит, ничего и нет! Ты же сам за закон топил? Вот и соблюдай!

И вот стоит Степаныч у подъезда, искренне сокрушается: — Нет, ну вы представляете?! Он же с этим баллоном весь подъезд на воздух пустит! И сделать ничего нельзя — по закону он чист, а морду ему не набьёшь, он здоровее...

— Да, Степаныч, — вздыхаю я.

— Зато взлетим строго по закону.

Степаныч аж руками развёл: — Да ты вообще кто такой, чтобы регламент критиковать? Ты что, газовик? Они — профи! Вот в соседних подъездах они утечки на стояках нашли и вообще весь газ перекрыли! Спасли нас!

— Я не газовик, — говорю.

— Я математик. И у меня для тебя есть простая задача на вероятность.

Степаныч насупился, но замолчал.

— Смотри. В нашем доме шесть подъездов. Проверка проходит строго в рабочий четверг в 11:00 утра. В трёх подъездах половина жильцов была на работе. И — о чудо! — именно в этих трёх подъездах инспекторы моментально "нашли утечку на стояке" и вырубили газ целым подъездам.

— Ну и что? — поддакивает Степаныч.

— Нашли же! Вдруг она там три месяца фонила?

— Вот именно, Степаныч! Если утечка реально фонила три месяца, то там капитальный ремонт всей системы надо делать? Это вариант первый. Вариант второй — чисто психологический фокус. Когда жильцам просто говорят: "Ваш шланг на 10 см короче, заплатите десять тысяч", жильцы возмущаются. А вот когда весь подъезд трое суток сидит без газа и горячей воды, жутко паникует и не знает, как еду сварить — о чудо! Приходит мастер, находит у бабушки "индивидуальную проблему", завышает ценник на ремонт втрое... И бабушка счастливо отдаёт эти деньги, радуясь, что ей вообще вернули газ! На фоне этой рукотворной жути конский ценник кажется уже не проблемой, а спасением.

Степаныч хлопнул глазами.

— И вариант третий, — добавил я, — как в той загадке про трёх черепашек, когда первая говорит "впереди пустыня, сзади две черепашки", вторая говорит то же самое, а третья: "впереди две черепашки, сзади пустыня... одна черепашка явно врёт".

Степаныч завис на пару секунд, переваривая про черепашку.

— И к чему ты это? — буркнул он.

— А к тому, что в итоге мы имеем выверенный по бумажкам расклад. Половина дома сидит без газа и мечтает отдать любые деньги за завышенный ремонт, лишь бы включили обратно. А Васька мало того, что сэкономил, так ещё и ходит по двору да подначивает соседей: "Я теперь, говорит, электроплитку включил и жгу электричество 24/7 по общедомовому нормативу без счётчика — всё равно вы за меня по ОДН заплатите!".

— Ах он гад! — взвился Степаныч.

— Да врёт он, конечно, про электричество — экономит, — усмехнулся я.

— На баллоне он греет. Но подначивает тебя знатно. Потому что зайти к нему с проверкой нельзя — по закону он не абонент. А не доказано — значит, не было!

Степаныч постоял, посмотрел на окна Васьки, потом на меня, ничего не ответил и молча пошёл домой. Наверное, читать Конституцию. Или считать черепашек.

европейский, экологически чистый и коммерчески успешный ребрендинг — Эстонскую Республику!

Раньше Эстония ассоциировалась с дигитализацией, электронным гражданством и чистым воздухом Балтики. Но прогресс не стоит на месте. Зачем торговать скучным программным обеспечением, если можно сдать в аренду то, что у тебя простаивает без дела? Правильно — тюрьмы.

В Тартуской тюрьме — кризис жанра. Камеры пустуют, надзиратели зевают от скуки, эстонские преступники, видимо, уехали на заработки в Финляндию или вовсе перевелись как класс. Камеры простаивают, отопление греет вхолостую, бюджет страдает. И тут на помощь приходит Его Величество Аутсорсинг.

В соседней Швеции — прямо противоположный повод для гордости. Там криминальная жизнь бьёт ключом, и всё по голове. Так, что шведские пенитенциарные заведения трещат по швам. Свободных нар нет, а новые клиенты прибывают с завидным постоянством. Куда девать почтенную публику? Не строить же новые здания на дорогой скандинавской земле!

И тут эстонские бизнес-стратеги смекнули: это же идеальный мэтч! Истинный балтийский тигр не упустит возможность монетизировать пустоту.

"Сдаются уютные одно- и двухместные апартаменты в живописном Тарту, — гласит воображаемое объявление на европейском аналоге Avito.

— Вид на колючую проволоку, трёхразовое сбалансированное питание, вежливый персонал, владеющий эстонским и английским. Коммунальные платежи включены. Дополнительный бонус: шведское телевидение и форма от лучших скандинавских кутюрье. Строго для солидных мужчин без вредных привычек к терроризму".

И шведы согласились! Сделка века состоялась. Эстония официально берёт на передержку до шестисот шведских сидельцев.

Какая глубинная ирония! Теперь Эстония — это действительно "тюрьма народов", но на строго добровольной, коммерческой основе и по подписке (31–61 миллион евро в год, между прочим). Потомок викингов, осуждённый где-нибудь под Стокгольмом, теперь пакует чемоданы и отправляется в увлекательный пятилетний тур в Прибалтику.

Правда, эстонские власти сразу выставили жёсткие условия, чтобы не портить себе карму. Никаких женщин (слишком много шума), никаких подростков (слишком много хлопот) и никаких террористов (боже упаси, ещё взорвут этот прибыльный бизнес). Только проверенные, качественные преступники со стажем, желательно осуждённые за понятную и привычную контрабанду или разборки.

Внутренний распорядок — эстонский, строгий. Расписание — по секундам. Но чтобы гости не сильно тосковали по родине, им разрешили носить родную шведскую форму.

?

Сцена в коридоре Тартуской тюрьмы

Свен, шведский заключённый, стоит на пороге своей камеры. Тоомас, эстонский надзиратель, проверяет замки.

Свен (с лёгким недоумением рассматривая камеру):

Уважаемый Тоомас, добрый день. Я тут только первый день с парома... Подскажите, а где здесь кнопка управления климат-контролем? У меня в камере в Мальмё был тёплый пол и регулятор влажности, а тут как-то… аутентично.

Тоомас (медленно поворачивает голову):

Климат-контроль в Эстонии регулируется открытием и закрытием форточки. Сейчас она закрыта. Это режим "Зима".

Свен:

Ладно, допустим. Прибалтийский минимализм, я понимаю. Но у меня другой вопрос. Я зашёл в местную сеть, хотел заказать на ужин веганские фрикадельки через приложение, но Wi-Fi требует какой-то "ID-код". Мой шведский паспорт система не принимает.

Тоомас (невозмутимо):

Здесь Эстония, Свен. У нас электронное государство. Нет эстонского цифрового ID — нет фрикаделек. Без ID-карты ты для нашего сервера вообще не существуешь. Ты — цифровой призрак.

Свен (нервно смеётся):

Но физически-то я здесь! Слушайте, а если я оформлю статус электронного резидента Эстонии? e-Residency? Могу стать первым в мире e-резидентом с физической пропиской в Тартуской тюрьме.

Тоомас (задумывается, достаёт планшет):

Хм. Интересный юридический прецедент. Инструкция такого не запрещает. Но налог на прибыль от твоих шведских криминальных активов придётся платить в наш бюджет. Ты готов декларировать доходы?

Свен:

Ой, нет-нет, налоговая служба Швеции меня за это точно посадит. Ещё раз.

Тоомас:

Вот видишь. Радуйся тому, что есть. Сегодня на ужин — традиционный эстонский суп. Без Wi-Fi, зато с солью.

Свен (смотрит на свою форму):

Ладно, бог с ними, с фрикадельками. Но почему мне выдали именно эту робу? Она же… ярко-жёлтая! В Швеции мы носили благородный темно-зелёный, он подчёркивал цвет моих глаз. А в этом я похож на гигантского шведского цыплёнка, который сбежал из ИКЕА!

Тоомас (впервые за диалог тонко улыбается):

Это сделано для твоей же безопасности, Свен. Если решишь сбежать в наш эстонский лес, мы тебя сразу найдём. Жёлтый цвет очень красиво контрастирует с зелёными болотами. Эстетика, понимаешь?

Свен (обречённо вздыхает и заходит в камеру):

Знаете, Тоомас… Пять лет — это долгий срок. Я, пожалуй, начну учить эстонский.

Тоомас (закрывает дверь на внушительный замок):

Правильное решение, Свен. К концу срока как раз успеешь выучить первые три падежа. Хяд аэда! (До свидания!)

?

Главное — шведских постояльцев честно пообещали вернуть обратно перед освобождением. А то, знаете ли, эстонское гостеприимство имеет свои границы. Деньги — в бюджет, заключённых — на родину. Капитализм в чистом виде.

Остаётся только один вопрос: остановится ли Эстония на достигнутом? Ведь в Европе ещё много стран с переполненными тюрьмами. Французы, немцы, итальянцы… Представьте, какой потенциал для расширения франшизы! Скоро на въезде в страну можно будет вешать гордую вывеску: "Эстония — мы посадим всю Европу. Быстро, надёжно, со скидкой для постоянных клиентов".

Так старая метафора обрела новую жизнь. И если кто-то теперь назовёт Эстонию "тюрьмой народов", эстонский министр финансов лишь довольно улыбнётся и поправит галстук. Ведь это не оскорбление, это — высокодоходная статья экспорта.

А Свен тем временем будет учить эстонские падежи. К концу срока он, возможно, даже начнёт понимать разницу между адессивом и аблативом. И это будет его главное достижение за пять лет.