"Это было давно и неправда. "На самом деле здесь все чистая правда, только некоторые имена собственные изменены. Может, кому-то это покажется мимозой, ну что делать. Моя ближайшая подруга однажды сказала, что жизнь человека определяется любимым жанром его книг, а она всегда права. Я люблю магический реализм.

Давным-давно мы жили и работали в Испании. Как-то в выходной мы гуляли по прекрасному городу, было тепло и светло, наш малыш упорно шел вперед по узенькому водостоку посредине улочки. Вдруг он остановился, увидев красивые вещи на витрине, и свернул в магазинчик. Зайдя туда, мы купили цепочку и кулон — прозрачную граненую аметистовую каплю прекрасного оттенка в серебре. Я любила его носить, всегда вспоминала тот счастливый день.

У мужа была подруга молодости Рита, с которой из-за разных жизненных обстоятельств он годами не виделся. Я с ней собиралась познакомиться, но не получалось. И вот однажды мы оказались не так далеко друг от друга, и как раз отпуск наступал. Спонтанно решили встретиться, пусть и надо проехать несколько сот километров. Собираемся на скорую руку... И вдруг я понимаю: у нас нет подарка. А у нее был очень тяжелый период, вдобавок накатила депрессия. Я говорю мужу:

— Ты понимаешь, обязательно нужно что-то ей подарить. Пусть она сама все может себе купить, неважно, ей просто сейчас нужна какая-то маленькая радость, подарок от нас, особенно от тебя.

А подарка-то нету. Все закрыто, утром уезжать, и утром тоже будет все закрыто. Испанцы в воскресенье отдыхают. Перебрала я свои сокровища, повздыхала и положила в красивую коробочку аметистовый кулон с цепочкой.

— Но это же я тебе подарил! — сказал муж.

— Ей сейчас нужнее, а ничего подходящего у нас больше нет.

— Ну мы вернемся, зайдем в "Шелковое серебро", и я тебе снова куплю точно такой же! — предложил он. Я радостно согласилась.

Мы встретились с Ритой, отдали ей подарок, она порадовалась, как ребенок, хотя почти не носила украшений. Видно было, что она в тяжелом состоянии, но борется. Несмотря на подавленность, улыбалась нашему малышу, играла с ним, и понравилась ему. Рассказала про последние события своей жизни, которые не каждый бы пережил и остался в здравом рассудке, встряхнула черными волосами, сверкнула глазами, выпила рюмку красного и сказала — ничего! Прорвемся! Я была рада увидеть ее, и возникло чувство, что это словно родной человек.

Дальше мы путешествовали, а когда вернулись и зашли в "Шелковое серебро", не оказалось этого кулона. Возвращались туда несколько раз, так он и не появился. А потом однажды магазинчик закрылся. Заходили мы и в другие места, так и не увидели никогда ничего похожего.

Потом муж тяжело заболел. Когда Рита узнала, она все бросила и прилетела к нам из другой страны побыть с нами хотя бы недолго. Она говорила ему, что он должен жить ради меня, ради детей, бороться, что нельзя сдаваться, когда тебя так любят, и я думаю, что она подарила ему месяцы жизни. Каждый день она писала или звонила ему и мне, поддерживала нас обоих. Звала меня сестренкой. И сейчас зовет. Когда он умер, приехала ко мне поддержать меня. Мы уговорили с ней пару бутылок красного, и она сказала мне: "Ленка! Надо жить! "Я старалась.

Тем временем французы решили организовать симпозиум его памяти — муж сотрудничал с людьми из разных стран и с разных континентов, и многие его помнили и любили. Пригласили меня. Я поехала, сделала доклад, много говорили, вспоминали. Однажды вечером всех позвала к себе супружеская пара — француз Юбер и болгарка Дина. (Познакомился муж с Диной на одной международной конференции. Ее не пускали на банкет, так как она не платила обычный оргвзнос. Несмотря на ее сопротивление, муж вместе с Юбером, который тоже увидел ее впервые, взяли ее под руки и провели, внушительно сообщив стражам на входе: "Она с нами! ") Дина обнимала меня и утешала. В это время к нам подошла еще одна пара, француз и аргентинка, тоже друзья мужа. Они сказали: "Ленка! Мы хотим подарить тебе кое-что на память. "И вручили мне коробочку. Открываю я коробочку и вижу ту самую граненую аметистовую каплю в серебре и цепочку.

Я ношу это украшение и сейчас, и хотя я агностик, мне все время кажется, что это подарок мужа. Каждый раз вспоминаю и прекрасный день с мягким солнцем в Испании, когда мы были так счастливы, и Риту, встряхивающую волосами, на лице которой появляется улыбка, и лучи, пробивающиеся сквозь витражи старинной маленькой французской готической церкви, и звуки органа, что несут свет и освобождение от боли.

В 1987 году в Москве появился первый ОМОН. Всем в диковинку. Импервым и пока единственным выдали резиновые "демократизаторы", доэтого никто таких штук в глаза не видел. Естественно, стоило омоновцампоявиться на улице, они вызывали массу любопытства.

Я участвовал в одном из первых рейдов ОМОНа. Высадились мы наПушкинской площади. Черные береты разгуливают по ней и ищут, нет лигде поблизости демократов или иных врагов народа. Тогда с ними былразговор короткий: "На площади был — пятнадцать суток!".

Так вот, ОМОН охраняет, значит, демократию, а мы охраняем от нихпорядок. Многочисленным прохожим очень интересно, что это у них такоечерное и длинное? К омоновцу подходит бойкий малыш и спрашивает:

— Дядя, а зачем у вас дубинки?

— Это зонтики, — угрюмо отвечает боец.

— А почему резиновые? — недоверчиво спрашивает слишком развитоедитя.

— А чтоб не промокали! — нашелся омоновец.

Лет 10 назад после окончания школы гуляла с подругой и парой приятелей после Алых парусов. Метро закрыто, народу тьма, шли какими-то незнакомыми дворами и наткнулись на компанию гопников. Классика про "прикурить" и все дела, наши парни молчат в тряпочку, глазки в пол. А я, наивный божий одуванчик, как есть отвечаю, что не курю, но ношу зажигалку, мало ли кто-то попросит прикурить, хотите — подарю, она у меня в цветочек, но вообще, курить вредно, давайте я вас мармеладными конфетами угощу, вкусные, аж жуть! И стоит толпа гопников, перебирает вкусы мармеладок, мы трём за окончание года, я щебечу про поступление... Потом спросила, как пройти до Спортивной, показали, рассказали, зажигалку не забрали, удачи пожелали. До метро добрались благополучно, вспоминаю нашу встречу с теплотой. Надеюсь, у них всё хорошо.

Всегда думала, что не смогу быть с инвалидом, какой бы сильной любовь ни была. Ужасное ДТП, парню сделали три операции, пророчили жизнь в инвалидном кресле, благодаря усердию, психологической методике и советам зарубежных врачей он встал на ноги за 7 лет. Не бегает, конечно, но это был настоящий успех. Мы расписались и отправились на медовый месяц в Египет, где на второй вечер он переспал с горничной в нашем номере. Он спросил, мол, а чего я хотела? Ведь он мужчина, он не может всё время быть сытым и довольным с одной женщиной, а она и сама полезла, видать, чувствовала его мужскую ауру-хуяуру. Куда-то быстро испарились слова о верности до гроба. Видно, я права была, с инвалидом я быть не могу, написала заявление на развод. Эх, свобода, теперь могу бегать по утрам в парке, не готовить по три блюда в день, больше не будет больниц, врачей, анализов, УЗИ, консультаций, только вот кошки скребутся на душе.

Мой дед Залман Киселев родился в 1891 году под Гомелем. Когда ему было 7 лет, родители умерли от холеры. Пять братьев и четыре сестры перебрались к дальним родственникам в уездный город Екатеринославской губернии Александровск (с 1921 г. – Запорожье).

Жили бедно. Работать дед начал в 8 лет – возил на подводе молоко. Подростком стал подмастерьем