Еще одна защита. Дипломник, балбес (листы развешаны, в рках доклад на 3-5 страницах) начинает свою РЕЧЬ:

— Уважаемые председатель и члены государственной аттестационной комиссии разрешите представить вашему вниманию диплом и т. п.

Комиссия ожидает подробный доклад и готовится поспать минут 5-10. Но студент всего-навсего называет тему диплома и перечисляет название плакатов и говорит:

— Доклад окончен. Спасибо за внимание!

Прошло самое большее 1 минута. Зав. кафедрой. будучи дипломным руководителем спрашивает:

— Как окончен? Я тебе доклад на 3 страницы написал!

Ответ студента:

— Там было много лишнего и ненужного, я сократил ваш доклад!

Зав. кафедрой:

— Лишнего?! Я доктор технических наук, профессор. Ты теперь докторов наук рецензируешь, студент б...!

Ржали долго, кроме студента и профессора

На курсах яхтенных рулевых, где я когда-то учился, навигацию преподавал отставной портовый лоцман. Эта история – из его рассказов.

Принял порт радио – греки приходят, встречать и заводить нужно. Греки – хорошие знакомые, в Бердянске не раз бывали, акваторию знают. Все бы и ничего, да время – декабрь. В Азовском же море зимой черт-те что творится – ветер, туман, ледяной дождь, волна – все сразу вместе и вперемешку. Но делать нечего, дело лоцманское...

Пришли в точку рандеву – греков нет. Подождали – нет и нет. А лоцбот с борта на борт качает, промозглая сырость до костей пробирает… В общем, погода вполне даже располагает… Команда же на лоцботе – как раз три человека: сам лоцман, механик и матрос-рулевой. Фляжечка заветная, разумеется, имеется… Ну, приложились, согрелись – так хорошо стало… Потом лоцман чувствует: тормошит его кто-то. Открыл глаза – капитан порта!

А вышло как? Греки на рандеву опоздали – машина забарахлила. Пришли, наконец – лоцбот на волне болтается; признаков жизни никаких. Сбросили трап, спустился кто-то, посмотрел – а они все трое спят, готовые! Капитан греческий сразу понял, что тут к чему и будить старого знакомца не стал. Взяли греки лоцбот тихонечко на буксир, зашли сами в порт, ошвартовались: "Ну, вот мы и пришли. А лоцман ваш, вон, у себя на боте…"

Стакан на столе стоит, а вилка лежит. Если мы воткнем вилку в столешницу, вилка будет стоять. То есть стоят вертикальные предметы, а лежат горизонтальные?

Добавляем на стол тарелку и сковороду. Они вроде как горизонтальные, но на столе стоят. Теперь положим тарелку в сковородку. Там она лежит, а ведь на столе стояла. Может быть, стоят предметы готовые к использованию?

Нет, вилка-то готова была, когда лежала.

Теперь на стол залезает кошка. Она может стоять, сидеть и лежать. Если в плане стояния и лежания она как-то лезет в логику "вертикальный-горизонтальный", то сидение это новое свойство. Сидит она на попе. Теперь на стол села птичка. Она на столе сидит, но сидит на ногах, а не на попе.

Хотя вроде бы должна стоять. Но стоять она не может вовсе. Однако если мы сделаем из бедной птички чучело, оно будет на столе стоять.

Может показаться, что сидение атрибут живого, но сапог на ноге тоже сидит, хотя он не живой и не имеет попы. Так что, поди ж пойми, что стоит, что лежит, а что сидит.

А мы еще удивляемся, что иностранцы считают наш язык сложным и сравнивают с китайским.

У меня недавно появился человек, который меня любит. Нет, мне не шесть и не девять. Но ощутила эти ощущения в первый раз. Меня особо никто не любил. Родители вечно были чем-то недовольны, хотели сдать в детдом много раз. Мама сказала, что она просто аборт сделать не успела. Одноклассники со мной не общались, даже больше, издевались. Первые шрамы на руках. В один вечер мне написал в интернете незнакомый парень. Начали общаться, сошлись интересами. Через пару часов общения договаривали друг за друга фразы. Сложилось впечатление, что это моя вторая половинка мозга. Некоторое время назад мне стало плохо. И морально, и физически. Я будто снова ощутила ту боль, что чувствовала всегда… И он приехал. Так быстро, как только смог. Я уже просто лежала на полу и плакала. Он отнес меня на диван, сделал мне чай. А потом лег рядом и обнял. И это были самые теплы объятия за всю мою жизнь. Мне сразу стало легче. Я так и уснула у него на плече, запутавшись в таких родных объятиях.