копейка, неопределенного цвета, с хлопающими на ходу дверями и багажником на проволочке, битком набитая до нельзя бухими деревенскими парнями. За ней несется не менее раздолбанный милицейский "бобик". Откуда взялись, черт его знает.

Погоня – Голливуд отдыхает. Копейка, в общем, быстроходнее, но это по трассе. А здесь проселок, яма на яме, Camel-Trophy, блин, и конкурентов УАЗику нет. Шансы равны.

Менты с мигалкой, воют сиреной, орут в матюгальник, но все без толку. Сначала пробовали по хорошему: "ВАЗ-2101 такая-то, немедленно остановитесь", "приказываю остановиться", но затем, видимо в поисках словесной убедительности, перешли к наиболее великой и могучей части русского языка, полностью оправдывая название "матюгальник". Но и это эффекта не возымело.

А дорога, надо сказать, идет как-то петлями, но все вокруг пруда. А на трассу есть ответвление на развилке. И вот в сумерках копейка проскакивает эту развилку и идет на второй круг, менты за ней. Становится все интересней, среди рыбаков наблюдается ажиотаж, уже есть группы болельщиков, ещё немного, и начнут делать ставки. О рыбе помнят лишь самые фанатичные.

В прежнем темпе копейка, завершая второй круг, снова проскакивает развилку, и идет на третий. Менты, как видимо более трезвые, ситуацию оценивают верно и остаются на развилке. Гасят фары и ждут. Тишина.

Копейка, ничего не замечая, пролетает до противоположного берега пруда, и там до ребят наконец доходит – за ними никого нет. УРА, ОТОРВАЛИСЬ! Ликованию их не было предела. Крики, свист, мат. "Мусора", "менты поганые", "волки позорные" — это просто теплые и ласковые слова по сравнению с остальным произнесенным. Тишина в стороне ментов несколько гробовеет.

Наконец восторги немного поутихли, копейка трогается и не торопясь завершает третий круг почета вокруг пруда. Вся рыбацкая общественность заворожено ожидает развязки, на поплавки не смотрит НИКТО.

И вот она, встреча сезона!

Глохнет мотор, хлопают двери, слышны не внятные крики, слегка приглушенные сумерками, звуки твердым по мягкому. В общем встреча прошла в дружеской, не принужденной обстановке.

The end.

Lentz.

воспринимать поражение Байдена и Камалы Харрис на президентских выборах в Америке. Конечно, это было неплохо, только вот мы, как бы, отношения к этому не имели. У нас выборы прошли хорошо, но это было достаточно ожидаемо.

Но у меня есть хороший выход!

Буквально на днях замечательный человек, врач, что называется, от Бога, самый главный пульмонолог России академик Александр Григорьевич ЧУЧАЛИН рассказал мне (правда. по совсем другому поводу) очень интересную. смешную и поучительную историю. Которую я вам и перескажу. Записываю её по памяти, поэтому все ошибки, какие вы найдёте в рассказе, прошу относить на мой счёт, а не на счёт академика.

Итак, дело было в конце 1950-х годов, в период, когда СССР руководил Никита Хрущёв. Как-то утром, когда Никита Сергеевич уже был на работе, его супруга, Нина Петровна. поучаствовала острую боль в нижней части живота. Приехавшая кремлёвская "скорая" немедленно госпитализировала первую леди страны в ЦКБ, знаменитую "Кремлёвку", которая тогда располагалась на улице Грановского. При осмотре женщине предварительно диагностировали приступ острого хронического панкреатита, когда камень блокирует жёлчный проток. Либо, что было менее вероятно – опухоль.

Срочно собранный консилиум звезд советской медицины принял экстренное решение: "Резать! Не дожидаясь! "

Естественно, Никиту Сергеевича сразу поставили в известность о госпитализации супруги и о предстоящей операции. Разумеется, руководил операцией главный хирург "Кремлёвки", лучший специалист страны, будущий Академик АМН СССР и Министр здравоохранения СССР, а тогда – пока ещё "простой" членкор Борис Васильевич Петровский.

Нину Петровну доставили в операционную, сделали общую анестезию, подключили ко всем необходимым аппаратам, и операция началась. Однако уже спустя несколько минут выяснилось, что никаких камней у Нины Петровны нет. Не только блокирующих проходы, но вообще никаких. Дальнейший ход показал, что и в отношении онкологии у Нины Петровны всё чисто. Все остальные предположения так же подтверждения не получили. В конце концов, врачам не осталось ничего другого, как просто зашить бедную женщину и отправить в палату. отходить от операции. В течении которой ничего спасительного для организма сделано не было.

А в это время машина Никиты Сергеевича, под рёв сирены и в сопровождении мотоциклистов, уже подъезжал к больнице. Врачам же надо было срочно решить, как объяснить отличавшемуся непредсказуемым взрывным характером Первому секретарю ЦК КПСС, что его супругу, с которой Никита Сергеевич к тому времени прожил уже больше 40 лет, "порезали" просто так, без необходимости.

Дело пахло грандиозным скандалом и неизбежными "кадровыми перестановками". Участвовавшие в консилиуме и в самой операции молились на то, чтобы их просто отправили руководить больницами куда-нибудь в провинцию, что было бы в данном случае самым лучшим исходом.

"Отдуваться" за всех отправили того, кто руководил операцией – Бориса Петровского.

– И вот тут, – сказал мне Чучалин, – представьте себе длинный-длинный коридор "Кремлёвки". И с одного конца в него быстрым шагом входит, а вернее будет сказать – вкатывается маленький, кругленький как колобок Никита Хрущёв. И быстро-быстро "катится" вперед. А с другого медленно и нерешительно входит огромный и статный хирург Петровский. Они сближаются. А по мере сближения у Петровского, который был человеком отнюдь не робкого склада, в голове начинается паника. Что сказать главе страны, когда сказать нужно, а нечего?

Расстояние между ними неумолимо сокращается. Колобок-Хрущёв быстро катится на помощь супруге, он ждёт от врача отчёта об операции, ответа на вопросы чего ждать, какие прогнозы, каких мировых светил вызывать... А Петровский может сказать только: "Ничего у вашей супруги не обнаружено, возможно, она просто что-то не то съела…".

И вот, когда дистанция между руководителем страны и хирургом сократилось до критического минимума и молчать было уже просто нельзя, Борис Васильевич набрал воздуха в лёгкие, и, неожиданно даже для самого себя, выпалил:

– Никита Сергеевич, рака нет!

– …!

Что было дальше описать сложно. Счастливый Хрущёв реально подпрыгнул почти до потолка. Его лицо, до того хмурое и озабоченное, расплылось в радостной улыбке, казалось – ещё немного, и он заключит напуганного хирурга в объятия. Но Первый достаточно быстро взял себя в руки и просто поблагодарил врачей за хорошую работу.

Так, к чему я это? А вот к чему:

– Дорогие читатели. Ядерного конфликта в 2024-м не случилось!

Дзен-канал "Белорус и Я"

деятелей, перегибал их промеж глаз и с ехидным смешком ножичком нарезал квадратики 20х20. Занятие это иногда прерывалось криками тещи:

— Прекрати издеваться на членами политбюро! Вот вышлют тебя на Колыму!

— Не вышлют.

В один из июльских дней Матвеевич сидел в техотделе и читал свежую желтую прессу. Прочитал статью про кооператора Артема Тарасова, сделавшего состояние на продаже алюминиевых ложек в Америку. Потом шла реклама рижской конторы по скупке цветных металлов с ценами на них от этого самого алюминия до редкоземельного стронция. Дошел в списке до вольфрама и призадумался.

— Вася-спросил он зашедшего прораба- помнишь, к нам завозили из Риги вольфрамовые стержни для системы разморозки холодильников, там вроде еще оставались?

— Лежат на пятом складе- ответил прораб.

Вызвали кладовщицу и грузчика, и двинулись на склад. В далеком пыльном углу за досками валялись никому не нужные свертки со стержнями. Грузчик вытаскивал их на свет Божий, а кладовщица взвешивала. Набралось около 80ти килограмм.

Матвеевич вернулся в кабинет и быстро подсчитал на арифмометре, сверяясь с газетой. Сумма набиралась приличная. Разделил полученный результат на 46, число работников. На каждого выходило по 7-8 тысяч долларов. По ценам тех времен хватало на приличный дом, автомобиль и еще на пять лет безбедной жизни.

После обеда освободили от папок с документами конторский несгораемый шкаф и переносили драгоценные стержни со склада. Ключ от шкафа Матвеевич забрал себе. Потом в курилке состоялось собрание новоявленных миллионеров. Работяги разверзнув рты, не верили своему счастью. Кто-то побежал за портвешком. Некоторых обуяло беспокойство за сохранность металла.

Однако старая сторожиха на ломанном русском заверила:

— Мимо меня ни один черт не проскочит!

В томительном ожидании прошло две недели, пока прораб Вася не провел в курилке новое собрание. Оказалось, что старый маразматик Матвеевич перепутал рубли с копейками и на брата выходит лишь по 70 долларов. Но и эта сумма была довольно приличная.

Потом все опять затихло и однажды во время выходных пропал сейф прямо с вольфрамом. Либо черт все-таки проскочил мимо сторожихи, либо произошел другой казус. Хотели заявить в милицию, но на балансе предприятия вольфрам не числился. А потом произошли другие события и все это затерлось во времени.