Было это весной 1974 года. К этому времени разменял я первый год службы, был командиром "Шилки" и носил присвоенные приказом Главкома ВМФ Адмирала Флота Советского Союза С. Г. Горшкова две заветные лычки (это обстоятельство — лычки от Главкома — вводило в тихое бешенство моего комбата, не разжалуешь в случае чего, никак). Сержантам в ту пору доверяли не только глотку драть в казармах и на плацу, но и более серьезные дела поручали. Комбат вызвал меня в канцелярию и приказал собираться в командировку, надо было сопроводить в учебную часть под Бердянском молодого матроса Колю Мыльникова. Парень он был тихий, деревенский, но, поскольку присягу еще не принимал, а дорога дальняя, (не шутка через весь Союз с тремя пересадками ехать из Балтийска в Бердянск), подготовку парня я начал с того, что дал ему почитать Свод Военных Законов (увесистая такая книжка). Убедившись, что Коля проникся карами за военные преступления, выписал я в строевой части аттестаты, требования на проездные документы, командировочные предписания и еще кучу всякой бумаги, получил инструктаж начальника штаба — и в путь. Такой же, как я, годовалый старший матрос Петя Кусок, водолаз из инженерно-десантной роты, составил мне со своим молодым бойцом, ехавшим тоже в "учебку", компанию до Харькова. Загрузились мы в поезд Калининград — Харьков, заняли последний отсек плацкартного вагона и под поедание выданного сухого пайка и разговоры, тронулись в дорогу дальнюю.

Где-то между Калининградом и Вильнюсом в вагон набилось десятка три "дембелей" из какой-то мотострелковой дивизии, с водярой, матюгами, песнями и прочими прелестями достойного "дембеля". Мы, как парни скромные, но гордые своей принадлежностью к элите, в контакт с ними не вступали, подстрижены были все под "ноль" (это тогда было такое злодейское проявление "дедовщины", пока на второй год не перевели – никаких чубов из-под берета и все знали, стриженый — значит еще "салага"), одеты в общефлотскую форму № 3 и принадлежность нашу к морской пехоте выдавали только "штаты" (красный круг с золотым якорем внутри на черном фоне) на левых рукавах, на что "пехтура" по необразованности своей внимания не обращала. В Вильнюсе в вагон сели с десяток парней из ВДВ и заняли первый отсек, тот, что возле купе проводников.

"Пехтура" упилась в хлам, загадила вагон и друг друга и возжелала, чтобы наши молодые матросы им отстирали их облеванные мундиры. Эта "предъява" была послана соответствующим образом с применением наиболее цветистых оборотов из "малого загиба Петра Великого" (на Флоте матом не ругаются, на нем разговаривают, увы, традиция!). Услышав ответ, напрочь обличающий их солдафонскую серость, наши оппоненты решили побоксировать и всей гурьбой навалиться на нас, что сделать в тесных условиях вагона достаточно трудно. Заняв оборону, мы вчетвером (молодые, хоть и не присягали, но уже прочувствовали, что такое честь мундира и ощутили гордость за принадлежность к элите) успешно отбивали атаки, удерживая за собой наш последний рубеж — отсек и гальюн. Разрешение ситуации из патового положения ускорил вопль проводницы – "Моряков бьют!".

Собравшие праздновать ВДВ-шники (великолепная советская крылатая пехота!), до этого не выглядывавшие из своего первого отсека по причине своей невозмутимо грозной силы, поинтересовались, каких еще моряков там пытаются бить пьяные мотострелки? Увидев "штаты" у нас на "фланелевках", парни прояснили вопрос и с боевым кличем: "Братки-морпехи, держи рубеж крепко, мы сейчас с тылу подмогнем! ", начали теснить, давить и раскидывать на полки мотострелковое воинство. Мы же из обороны перешли в уверенное наступление и встретились с "голубыми беретами" на середине линии фронта, где-то посреди вагона. Серая солдатчина была повержена, раздавлена, смята и полностью деморализована. Узнав причину конфликта, деды из ВДВ общим сходом с МП постановили наказать зарвавшихся военнослужащих и заставить их просить разрешения на посещение гальюнов вплоть до самого Харькова, что неукоснительно соблюдалось и исполнялось.

Вот такое братство по оружию…..

Москва. Выход с эскалатора станции Арбатская. Подходит иностранец:

– Извините, это станция Арбатская? (Excuse me, is it Arbatskaya station?)

– Которая из них? (Which one of them?)

– Что вы имеете в виду? (What do you mean?)

– Есть две станции с одним названием на разных ветках. (There are two stations with the same name on different lines.)

– Блин. (f@ck.)

Чего-то тыкает в телефоне.

– Синяя ветка! (The blue line!)

– Они обе "синие", одна синяя, одна голубая {светло-синяя}. (They are both on blue lines, one is pure blue, another is light blue.)

– Что?! Вы издеваетесь?! У вас две долбанных станции с двумя одинаковыми названиями на двух, черт подери, синих ветках?! (What?! Are you kidding?! You have two f@cking stations with two similar names on two goddamn blue lines?!)

– Фактически да. (In fact yes.)

– Но как их различать?! (How one should get the difference?!)

– Вы должны чувствовать их. (You should feel it.)

Я ему, разумеется, помог. В конце он отрезал:

– Это безумство. Обама никогда не победит. (It"s all insane. Obama will never win.)

Рассказывает тетя мужа моей подруги о своей подруге.

У подруги друг — летчик. Подарил ей на день рождения мраморную догиню, а на следующий — оленьи рога. Та женщина одинокая, скучно ей, примотала рога к собакиной голове лейкопластырем и давай фотографировать. Пофотографировала, решила снять, а собака играет, не дается. А уже зимний вечер наступил, пришлось звонить другу, объяснять ситуацию и идти к нему снимать рога. Идет по улице, прохожие смотрят заинтересованно, останавливается крутой джип, оттуда характерное лицо:

"Это кто?"

(а подруга уже злая, и на летчика, и на собаку, и на себя, и на прохожих)

"Это — говорит — карликовый олень, специально вывели комнатных"

"А взяла где?"

"Друг с севера привез, замучилась каждым рейсом на Якутск ягель заказывать"

А собака в это время балуется, да и мороз на улице — лейкопластырь начал отставать от шерсти и рога слетели.

Сразу на собаку стало похоже.

"А че рога то скинула?"

"Да вот зимняя линька, сбрасывают"

"Иди сюда" — говорит лицо в джипе.

Ну женщина перелякалась, думает, обманула, ща врежет. А сама идет.

Он ей 100 баксов протягивает, на ягель, говорит.

Как обмануть цыганку...

Дело было в Ярославле, году в 95м. Ярославский рынок, в то время, являл собою неохватных размеров торжище: по оценке местной милиции, там постоянно толклось тысяч семьдесят разного народу. Торговали абсолютно всем.

И вот, в один прекрасный день в отделение милиции при рынке ворвалась здоровенная цыганка,

Постоянно пишут, что Илон Маск стал одним из самых богатых людей в мире. Его состояние считают просто. Он владеет чуть более 20% акций "Тесла". Из почти 900 млн. акций — это до черта. Умножают на цену 1 акции. Получается два раза до черта.

Так-то оно так. Но владея хоть сколько акций, не сможешь купить и килограмма картошки. Для того, чтобы купить килограмм картошки сначала необходимо продать акцию. За акции картошка не продается.

Это как держать в хозяйстве, например, 1000 бычков. Потом оценить их рыночную стоимость. Вот и размер состояния. Вроде обеспеченный человек. Но, если захочешь посидеть в кабаке, то придется одного бычка продать. Кабак не принимает оплату бычками.

Вот и сидит Маск с бычками, но без денег. Постоянно жалуется на кризис финансирования. Держать акции — денег не будет, продавать акции — цена упадет.

А вот Безос — молодец. Его спросили о дальних перспективах "Амазона". Он беспечно махнул рукой:

— Обанкротится. Куда он денется?

Спрашивающий обомлел:

— Как? Почему?

— По кочану. У всех компаний есть свой жизненный цикл. И "Амазон" когда-то крякнет. В мире конкуренции ничего не вечно. Может это случится при моей жизни, может без меня. Кто знает? Но когда-нибудь крякнет — это стопудово. Можете не переживать.

Реалист, без иллюзий живет.