В 1902 году в глубинах перуанской Амазонки пропал пятнадцатилетний мальчик, и жители речного города Икитос решили, что джунгли поглотили его навсегда.

Его звали Мануэль Кордова-Риос.

Для его семьи не было ни тела, ни объяснений, только молчание. В те годы лес поглощал людей, не оставляя ответов. Предположение было простым и окончательным: он был мертв.

Это было не так.

Отдаленное племя аборигенов увело Мануэля в глубь тропического леса, куда не могли добраться ни миссионеры, ни торговцы, ни карты. Полностью отрезанный от внешнего мира, он вступил в жизнь, которая как нельзя больше отличалась от той, которую он знал.

Он не сопротивлялся.

Вместо этого он наблюдал. Он слушал. Он учился.

Вождь племени заметил в мальчике что-то необычное. Мануэль быстро усваивал знания. Он запоминал то, что ему показывали. Он обращал внимание на детали, которые упускали другие. Вместо того чтобы обращаться с ним как с пленником, вождь взял его в ученики.

В течение семи лет Мануэль жил так, как жили они.

Он выучил язык леса. Тысячи растений перестали быть зеленым шумом, а превратились в отдельных существ со своими названиями, предназначениями и опасностями. Он узнал, какие лианы могут остановить кровотечение, а какие — сердце. Кора которых может избавить от паразитов. Какие листья могут успокоить лихорадку. Какие корни могут убить незаметно, если их приготовить неправильно.

Он прошел интенсивную физическую и духовную подготовку, направленную на обострение восприятия и выносливости. Голод, изоляция, долгие ночи в джунглях и ритуалы, призванные помочь разуму преодолеть страх, стали частью его образования.

Племя дало ему новое имя.

Ино Моксо.

Это означало "Черный ягуар".

Когда в 1909 году он, наконец, вышел из тропического леса, он вернулся не как исчезнувший мальчик. Он вернулся с информацией, которая ошеломила врачей и чиновников Икитоса.

Регион Амазонки был охвачен эпидемиями. Малярия, паразиты и инфекции поразили население. Западная медицина боролась с трудностями, часто предлагая лишь догадки и боль.

Ино Моксо увидел закономерности, недоступные другим.

В одном хорошо известном случае полицейский умирал от обширного заражения кишечным цепнем. Лечение в больнице оказалось безуспешным. Мануэль приготовил специальную смесь из древесной коры и листьев, ввел ее и изгнал паразита. Мужчина почти сразу выздоровел.

Слухи распространились.

Люди говорили, что он мог распознать болезнь еще до того, как проявились симптомы. Что он понимал причины, а не только следствия. Что он рассматривал болезнь как нарушение равновесия, а не как вторжение.

Его работа выходила за рамки местного целительства. Ученые, которые искали информацию о кураре, сильнодействующем растительном веществе, используемом местными охотниками, начали консультироваться с ним. Его знания помогли объединить традиционную химию тропических лесов и западные медицинские исследования. Кураре позже станет основой современной анестезии, позволяя хирургам безопасно расслаблять мышцы во время операций.

Мануэль никогда не заявлял о чудесах.

Он сказал, что в лесу уже есть ответы на все вопросы. Людям просто нужно было прислушаться.

Он жил тихо, практикуя медицину, основанную на наблюдении, сдержанности и уважении к природе. Он никогда не отделял врачевание от ответственности. За каждое лечение приходилось платить. Каждое растение требовало ухода.

В 1978 году Мануэль Кордова-Риос скончался в возрасте 91 года.

К тому времени знания, которые когда-то считались суеверием, спасли бесчисленное множество жизней. Он доказал, что тропический лес не был примитивным или диким, а был точным, сложным и глубоко научным на своем собственном языке.

Мальчик, которого считали погибшим, вернулся в качестве моста между мирами.

И джунгли, которые должны были поглотить его, вместо этого научили его исцелять других.

Поехал отдохнуть на Канарские острова, остров Тенерифе. Нервы намотаны, три дня пьянствовал в отеле, а потом жена достала, пора осмотреть достопримечательности. Вечером взял машину напрокат, утром опохмелился и поехали... Сначала дали круг вокруг острова, по- моему километров 300,(что поразило, впервые в жизни видел знак ограничения

Было мне тогда лет 12. Был я не самым сильным и здоровым ребенком, да и сейчас, впрочем, не Шварценеггер. Рядом с домом, где я жил с матерью, вовсю велось строительство. Дом новый строили. И вот мать как-то просит меня сходить на стройку и наколупать там немного цемента — щель какую-то в стене заделать надо было.

Я взял ведро. Здоровое, 12-ти — литровое. Нужна была всего горсть цемента, но я взял ведро зачем-то.

В общем, прихожу на стройку средь бела дня, стою, смотрю по сторонам, раздумывая где цемент-то взять. Вдруг подходит ко мне дядька — строитель. Че, мол, стоишь тут, с ведром?

Ну я, кротко так, да вот мама попросила немного цемента набрать. Сам думаю — обматерит и прогонит. А он берет у меня ведро, и повел к здоровенному баку.

Открывает затвор внизу бака и оттуда насыпает полное ведро цемента, с горкой. Потом смотрит на меня, на ведро и так озабоченно спрашивает: "Допрёшь?".

Потом растекается в улыбке, хлопает меня по плечу и, уже уверенно: "Допрёшь. с[тыр]ил — значит допрёшь".

Допёр!!!

НАХОДЧИВЫЙ МАШИНИСТ

Не сказать, что смешно, просто в копилку оригинальных решений в банальной ситуации.

Электричка Москва-Серпухов. Пятница, вечер, народ едет на природу, вагоны заполнены пассажирами достаточно плотно. Несмотря на открытые окна, в поезде жарища и духотища, кто стирает рукавом пот со лба, кто обмахивается газеткой.

Мальчиковое и девочковое

Хоккейный Воскресенск. 70-е годы. Мне – лет 10. Под осень неподалеку от нашего дома выровняли грунт и соорудили хоккейную коробку. Мы с нетерпением ждем морозов.

Зима. Кто-то из отцов дал шланг, а другой подсоединил его к своему крану на кухне первого этажа. Залили – замерзло. Где-то наплывами, но