За соседним столиком у окна сидел мужик лет тридцати пяти-сорока, высокий такой, усатый, видимо, ждал кого-то. И вот докопалась до него подвыпившая компания гопников. Сначала подошли: мол, освободи столик, это наш. Он встал, ни слова не сказав, пересел. Ну они, видимо, почувствовали слабину и начали ещё больше к нему приставать — мол, ты за пиво наше не заплатишь, и ещё — давай в бильярд на деньги сыграем? Он отнекивался как мог. Как раз тогда его девушка подошла, и он, видя, что обстановка накалилась, попытался с ней уйти. Но не тут-то было. Гопники обступили их со всех сторон, и давай и к нему, и к девушке приставать. Один говорит: одолжи мне денег. А мужик ему: я незнакомым людям денег не даю. Другой — девушке: бросай его, пошли с нами.

Я смотрю на всё это, и мне буквально стыдно за мужика — такой, думаю, лошара, не может за себя постоять. Правда, удивляло немного, что он с ними говорил совершенно спокойно, без каких-либо заискивающих интонаций. Даже когда ему один из гопников стал претензии предъявлять — мол, ты тут курил (тогда ещё можно было курить в общественных местах), а у меня глаза слезятся, мужик совершенно спокойно сказал нечто в духе: мол, я не хотел доставить вам неудобства, и извиняюсь, если что не так. Наконец, очевидно стало, что мужика просто разводят на деньги: "а ты знаешь, что это мой район, и тут бесплатно нельзя находиться? "Мы с товарищем решили вмешаться, я потянулся за удостоверением, и вдруг случилось неожиданное. Один из гопников положил девушке руку на плечо, и тут же оказался на земле. Потом другому прилетело, за ним третьему. Мы увидели, что предстоит большая потасовка — один из побитых стал подниматься и с недобрым лицом направился к мужику, и вступили в дело: показали удостоверения, задержали всех. Официантка, как выяснилось, уже наряд вызвала. Ребята были из нашего отделения, и мы проехали с ними.

Так вот, выяснилось, что этот мужик, который показался мне таким трусом, был заслуженным военным, майором внутренних войск, служил в отряде "Витязь" и имел звание героя России за Чечню. Что-то это поменяло в моём тогда ещё почти подростковом сознании. Не в том настоящая смелость, чтобы нарваться на неприятности, а в том, чтобы избежать их с минимальными потерями для себя и окружающих.

Сейчас вот уже 17 лет прошло, я сам подполковник полиции, и за это время не раз убеждался в том, что самая правильная стратегия в поведении с неадекватными людьми — не нарываться, вести себя спокойно. За это время мимо меня сотни случаев прошли, в которых это было деятельно продемонстрировано. В очереди мужик попросил пропустить его вперёд — один согласился, другой отказался в грубой форме — в итоге драка, поножовщина. На автобусной остановке (недавний случай) мужик с ножом стал вымогать деньги у семейной пары. Мужик дал ему какие-то триста рублей, женщина подняла крик: "Кровное отнимают", и получила ножом в сердце — смерть мгновенная. А у той в кошельке тоже было рублей семьсот, что ли. Бегунок из армии недавно с автоматом, с учений убежал, в ларёк ворвался придорожный, потребовал от кассирши отдать ему наличные из кассы (которые даже не её). Та отказалась, он пальнул в потолок — одна из пуль срикошетила, попала женщине в позвоночник — инвалидом стала на всю жизнь. Я знаю, что всё это убедит немногих, и всегда будут люди, которым необходимо всегда и везде доказать, что они "не лохи" — это почему-то у нас один из главных, выражаясь научно, социокультурных фетишей. Но просто помните, кому вы это доказываете и зачем?

за полярным кругом, но и в массе странных животноводческих предписаний самого широкого толка. В какой-то момент он, например, запретил держать домашнюю птицу, дескать, птица хлеб ест, а хлеб это народное добро. Ну, и пошли исполнители по деревням курей резать.

А потом, с такой же вот легкой руки, Никита Сергеевич запретил частникам забивать свою скотину на мясо. Хочешь забить если, иди да сдай в колхоз, а сам — ни-ни, не имеешь права. И за этим новым порядком тоже следили строго.

Так вот, едет мой дед из Казани в Гурзуф с семьей, сам с непривычки нервничает — опыта вождения, считай, никакого, а тут реально в далекое путешествие отправились.

И вдруг — ебысь!

— Откуда ни возьмись деду под колеса вываливается овца. Бадам! Нет овцы, задавил ее дед вчистую.

Выскакивает из машины ни жив ни мертв, глядит, точно — овца уже душу богу отдала.

Машине, правда, хоть бы хны — "Победа" ж, считай танк на колесах.

И тут как в дурном сне дед видит несущегося к нему хозяина. Издалека тот бежал, орал что-то, жестикулировал.

Деду совсем посерело. "Конец мне, " — думает.

Хозяин наконец добегает, и давай деду руку трясти:

— Спасибо, дорогой! — кричит, и чуть ли не обниматься лезет.

Дед оторопевает, а хозяин овцы, не останавливаясь:

— За барашка спасибо, дорогой! Свадьба у моей дочери, а барашка резать нельзя. Ну ты выручил, ну ты выручил! Ты подожди, подожди, сейчас разделаем, я тебе мяса с собой дам, давай только у милиционера запишем, что это не я резал, а ты сбил!

Потом прищурился хитро, и говорит:

— Слушай, а давай ты еще одну сейчас собьешь, а? Я со двора выгоню, а мы сразу двух тогда у милиционера и запишем!