Дело было на военке. Писали контрольную по топогеодезии — единственную за весь семестр. Т. е. , именно оценка по этой контрольной и будет определять общую оценку по всему курсу. Я думаю, не стоит объяснять любовь студенчества к военной кафедре. Дополню только, что военная кафедра помещалась за городом, на другом берегу реки, в лесу. Доехать до неё можно было лишь ОДНИМ маршрутом автобуса, который в зимнее время ходил крайне нерегулярно. Народу в него набивалось — как снега в тайгу. Да и пройти в неурочное время на эту самую кафедру было затруднительно — секретность ведь! Т. е. , если контрольную не напишешь на 3 балла — готовься к худшему. А теперь — сама история.
Написали мы треклятую контрольную и, замерев, ждём оценок. Материала никто, разумеется, не знал, поэтому тишина мёртвая. Наконец, майор, откашлявшись, начинает с начала списка. "Андреев — три! "О, блаженство! Андреев орлом глядит на нас, улыбаясь. Остальные завидуют. "Антонов — три! "Та же реакция. Двоек пока нет. Вдруг раздаётся "Асанов — два!". Мёртвая тишина. И тут с задней парты раздаётся крик отчаяния и боли, крик глухаря, подстреленного на взлёте, охотника, угодившего в собственный, но медвежий капкан. "[м]лядь!". Даже в те времена подобными словами на занятиях не бросались. Но майора, похоже, проняло и он, неожиданно подобревшим голосом (а может с ними только так и надо?!) роняет: "Ладно, три".
* * *
Не дай вам Бог иметь в друзьях homo scribens — человека пишущего! Снова и снова переживать этот неловкий момент, когда он приносит вам для прочтения очередной опус и просит высказать своё мнение ("Только честно! "), а потом с надеждой глядит в глаза: "Ну, как? Новый Гоголь явился?". Или Лермонтов, или Булгаков, или Толкин — нужное подчеркнуть.
В те достопамятные времена, когда Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин возглавлял журнал "Отечественные записки", редакторам приходилось не слаще. Это сейчас они с авторами не встречаются, а раньше раз в неделю полагалось устраивать редакционные приёмы. Салтыков-Щедрин принимал по понедельникам, с часу до четырёх.
В какой-то из понедельников пришла в редакцию совсем молодая девушка — узнать о судьбе своего романа из французской жизни.
— Это ваше собственное сочинение? — спрашивает Салтыков-Щедрин.
— Да, моё, — гордо отвечает девушка.
— И, как я понимаю, вы во Франции никогда не бывали? — замечает редактор.
— Нет.
— Сколько же вам лет, барышня?
— Девятнадцать.
Салтыков-Щедрин огорчённо вздыхает: "Рано вы, барышня, начинаете неправду писать...".
И хоть Михаил Евграфович оставался неизменно вежлив в разговоре со всеми авторами, даже самыми нервными, тем не менее, прослыл человеком неприятным, желчным, раздражительным и вредным. А всё потому, что имел один "существенный недостаток" — говорил, что думал.
* * *
Мою молодую жену, вместе со всей группой техникума (спец-ть — хлебопечение)- в 42 красавицы, послали на практику в не просто в захолустье, а в захолустье с заводиком, производящим "чернило" (шамурляк, отрава и др. аналоги этого "напитка") и именно на этот завод. Район — не просто захолустье, а криминальное и пьяное захолустье (почти
1/3 самоубийств по республике). Всех девчушек поселили в культ. зале при заводе. В первую-же ночь туземные "гарячие парни" попытались зайти "в гости", но девоньки, предупреждённые старым мастером, крепко закрыли дверь. Тогда банда, мучаемая сперматоксикозом, стала прорываться через окна, пытаясь открыть их ножами. Девушки от ужаса визжали и плакали (все, кроме одной)... Когда приоткрылоссь первое окно и оттуда появилась пьяная морда лица, одна из девушек — Регина, быстро подошла к окну и мощным и мгновенным ударом в морду, удалила "то" из проёма. Второго и третьего "жениха" постигла та-же участь... Когда на поле боя, под окнами, уже валялось 5-6 жертв, то до остальных, через мощные пары мерзкого местного самогона, начало доходить, что лезть в окно — очень опасно и это подтверждали бездыханые тушки "сотоварищей". Банда (человек 15-20)позорно отступила с поля боя. И они за весь месяц больше никогда не пытались "кадрить" девчат, которые не уставали благодарить согрупницу, спасшую их. Вообще-то всё выяснилось завтра, когда я навестил жену и она мне всё рассказала. Пошёл поблагодарить Регину за подвиг, а она, скромно потупив прекрасные очи, сказала: да чего там, ведь я — мастер спорта по гандболу, вхожу в республиканскую сборную... и показала свою ладошку (точнее — "лапищу", в которой мяч исчезал, как горошина)... Да и мускулатура у неё была помощнее, чем у меня - тогдашнего дзюдоиста —
футболиста. Теперь дружим семьями, уже 40 лет... * * *
Учение- свет, а в темноте спать гораздо удобнее!
Конечно, учиться забавно, есть что вспомнить, но и я не жалуюсь! Дело в том, что я нахожусь по другую сторону баррикад- я учу. И уже не первый год. И в самом забавном месте- ГОУ Строительный колледж №30 или, как любим мы говорить- шарага.
Перлов хватает! Особенно на моих уроках. Я, конечно,
понимаю, что сейчас историю своей страны мало кто знает, но коверкать так!... Рассказываю: года 2 назад сидела в экзаменационной комиссии по истории. Сдавал студент (слава Богу не мой, а то я бы удавилась от стыда), назовем его А. Так вот, вытянул он билет, ничего сказать не может, вытянул второй- тоже самое.. Что делать? наша система образования построена так, что есть план по выпуску, т. е. этого А. надо по-любому оценить выше "2". Начинаем задавать ему вопросы по истории 20-го века. итак:
я: скажите пожалуйста, кто из полководцев принимал парад Победы на Красной площади в 1945 году?
А. (уверенно): ЛЕНИН!!!
я:??? Хорошо, а в каком году умер В. И. Ленин?
А. (смущенно, только что пальцем в столе не ковыряет): ну, я точно не помню, где-то в 20-х годах...
вся комиссия медленно начинает ржать…
я: замечательно, может, вы расскажите, как проходил этот парад?
А.: ну как... Ленин стоял на Мавзолее и принимал парад.. как и всегда..
Продолжения мы не услышали, т. к. все присутствующие медленно сползли под столы. .. Действительно, Ленин всегда с нами и всегда живой!
* * *
В Мистpессах зашёл pазговоp о Великой Писательнице Татьяне Толстой, и одна чyдесная баpышня написала вот такyю истоpию
—————
Мне pассказал истоpию ее племянник — Вася Толстой. Есть y Васи сестpа, папа его плодовит, как не знаю, кто. Вышла она в свое вpемя за актеpа по фамилии Жамойда, пpижила от него pебенка, потом мyженек сбежал от нее в Москвy, в "Табакеpкy", она — за ним, нy, не сложилось, веpнyлась с pебенком, папаша кyпил ей кваpтиpy на Литейном, стала жить-поживать.
И тyт стала ее напpягать ее фамилия. Стала она дyмать, на что бы ее сменить.
Основной пpетендент — девичья мамина, Чеpная — фамилия y нее такая. С дpyгой
стоpоны, pебенок — актеpов, фамилия — актеpова, может?... так и мялась, и маялась, пока не пpишел блистательный бpат и не сказал, пожав плечами:
— Я не понимаю, что ты мyчаешься. Решение очевидно. Вместо двойной фамилии возьми тpойнyю. Тогда y тебя пpямо в паспоpте бyдет чеpным по беломy написано, что ты — Толстая Чеpная Жамойда...:))
Истории о армии ещё..