В Турции есть продукт, про который подавляющее большинство покупателей уверены, что его собирают с одиноко растущих деревьев на склонах гор с кристально чистым воздухом. На баночке? am bal? (соснового мёда) обычно нарисована идиллическая сосна, солнце и трудолюбивая пчела. Но если бы производители писали на этикетках суровую биологическую правду, маркетологи краснели и заикались бы.

Турция — абсолютный мировой монополист по производству соснового мёда. Вот только пчёлы делают его вовсе не из нектара... В этой цепочке есть важнейший посредник — крошечное насекомое Basra, известное в быту как падевая тля.

Схема производства выглядит так: тля вгрызается в кору турецкой сосны, питается её соком и выделяет сладкие капли (падь). А уже их собирают пчёлы и несут в улей.

В любой другой стране лесничества скупали бы тоннами химикаты, чтобы уничтожить этого вредителя и спасти древесину. Но в турецких провинциях Мугла и Мармарис лесников, решивших опрыскать сосны инсектицидами, местная гильдия пчеловодов просто не поймёт. Насекомое, которое истощает деревья, здесь берегут как зеницу ока, потому что благодаря его жизнедеятельности страна зарабатывает десятки миллионов долларов.

Так что, открывая баночку знаменитого соснового мёда, стоит помнить: перед вами продукт глубокой кооперации турецкой сосны, паразита и очень неприхотливой пчелы.

Татьяна Лакшми

Оку я продавал третью неделю. Синюю, девяносто восьмого года, правый порог сгнил, магнитола читала только одну сторону кассеты — там навсегда застряли "Комбинация" и полтора трека "Кар-Мэна. "Просил пятнадцать. Звонили в основном чтобы спросить, не отдам ли за пять.

Приехал парень в спортивных штанах, лет двадцати пяти. Пнул

Похоже, российская экономика окончательно перешла из плоскости материального в сферу чистого духа, раз для борьбы с инфляцией Набиуллиной теперь требуется не повышение резервов, а крестный ход вокруг здания ЦБ. Пока аналитики Bloomberg ломают головы над графиками, уральское духовенство разворачивает тяжелую метафизическую артиллерию против ключевой ставки, резонно рассудив, что если уж земные законы экономики в стране не работают, то пора апеллировать к высшему руководству. Вся надежда теперь на святого Спиридона: если его десница сможет сотворить чудо и продавить ставку хотя бы до 10%, Эльвире Сахипзадовне придется официально включить кадило в перечень инструментов денежно-кредитной политики, а заседания совета директоров ЦБ начинать с обязательного молебна "О ниспослании дешевых кредитов и посрамлении лизинга". Главное, чтобы в пылу религиозного экстаза ЦБ случайно не объявил анафему всем держателям краткосрочных вкладов, решившим подзаработать на высоких процентах вопреки божественному плану по охлаждению рынка.

Двадцать пятый вал.

Друг мой старинный сейчас подрабатывает в доставке Ozon (не реклама), параллельно с поисками работы по своей специальности (уволился из компании с руководящей должности; говорит, рынок труда сейчас просто адовый, очень много людей ищет работу).

Рассказал мне небольшой забавный случай с подработки.

Записал

Латынь не умирала: она расслаивалась.

С одной стороны — латынь Цицерона и Вергилия, язык школы, права и церкви.

С другой — латынь, которой говорили на рынке, в казарме, в поле.

Её называли volgare, от vulgus — народ, толпа. Она упрощалась, теряла падежи, обзаводилась артиклями и предлогами, и в какой-то момент разошлась с письменной латынью настолько, что стала другим языком.

Момент этого расхождения зафиксирован документально.

Конец XI века, Рим. Базилика Сан-Клементе — та самая, что в десяти минутах ходьбы от Колизея.

В нижнем нефе сохранилась фреска тех времён. На фреске сцена из жития святого Климента: патриций Сизинний приказывает слугам тащить святого в тюрьму. Но Климент чудесным образом освободился, и одураченные слуги волокут вместо него мраморную колонну, не замечая подмены.

И вот что написано рядом с фигурой Сизинния — буквально как в комиксе, за восемьсот лет до изобретения комиксов:

Fili de le pute, traite! — "Сукины дети, тащите! "

Именно так звучит первая фраза на итальянском языке, любое слово из неё в ходу до сих пор.