партизан Вера Сергеевна.

Я был уверен, что Вера Сергеевна, как гостеприимная хозяйка, потащит всю нашу группу за стол, а потому заранее хорошенько подготовился. С собой мы прихватили то, что пригодится в хозяйстве любой бабушке: здоровенную пачку хорошего чая, сгущенку, пару килограммов разных леденцов, литровую банку меда и немеряное количество мятных пряников.

Вера Сергеевна оказалась очень приятной, миниатюрной старушкой, в белой нарядной блузе и сером жилете с орденскими планками. Когда она увидела нашу огромную камеру, аж за сердце схватилась. Очень уж она боялась сниматься, а чтобы немного успокоить героя, начать мы решили с толстых плюшевых альбомов, где бережно хранились фотокарточки грустных партизан, худющих лошадей и каких-то деревенских родственников.

Потихоньку наш белорусский партизан — Вера Сергеевна немного оттаяла, осмелела, свыклась с камерой и начала рассказывать о таких страшных и будничных военных вещах, что делалось как-то не по себе. Даже оператор иногда не выдерживал и шептал из-за камеры: — "Да как же так? " "Вот ни черта себе! " "Это уже какой-то, ну совсем…"

Всем нам еще раз хотелось снять шляпу перед этой маленькой старушкой, с простодушной улыбкой. Просто не перестаю удивляться – как же тяжело им досталась победа.

Вера Сергеевна рассказывала, например:

— Наш партизанский отряд был не обычный, а боевой.

— Извините, "боевой" – это в смысле — героический?

— Нет, боевой – это – боевой. Дело в том, что на десяток партизанских отрядов, боевых приходилось всего три, или четыре.

— А остальные, что же?

— Остальные просто сидели в лесу тихо как мышки, и пережидали — когда, наконец, война закончится сама собой.

А мы — боевые отряды, все время совершали разные вылазки и диверсии, убивали немцев — охранников железной дороги, разбирали пути, в общем — пакостили, как могли.

Боевые партизанские отряды не любили обычных партизан, а те ненавидели нас…

— Извините, но то, что вы не любили их – это понятно, но им-то за что вас ненавидеть? Вы же воевали за них, пока они просто отсиживались.

— Ну, что вы, если они кого из наших в лесу ловили, то и убить могли. Бывало, целые делегации на переговоры к нам посылали, дескать – сидите смирно, как мы и не воюйте, красная армия и без вас придет и немцев прогонит.

Ведь после каждой нашей боевой вылазки, фашисты сатанели и посылали в лес большие отряды карателей. А те уж не разбирались – кто боевой, а кто просто отсиживался в землянке и грибы сушил…

Еще она рассказывала, как ходила в деревню на разведку и в маленькой плетеной корзиночке всегда брала с собой гранату, чтобы живой не попасть в плен.

И вот однажды, она вернулась в отряд только поздно ночью, босая, без юбки и прижимая к себе гранату "деревянными" руками.

В деревне девушку Веру остановили немецкие солдаты, что-то спросили, да и пошли себе дальше, но Вера, с перепугу, уже успела незаметно выдернуть чеку, оставалось только отпустить рычаг.

Чеку обратно вставить не сумела, так потом и вернулась с гранатой в онемевших в руках, а ботинки и юбка утонули в болоте (руки-то были заняты) сил не было даже от себя гранату отбросить…

После съемки хозяйка позвала всех к столу и налила чаю. Ей очень хотелось угостить нас не только тем, что мы сами принесли, но и чем-то своим. Я краем глаза видел, как Вера Сергеевна достала из холодильника какую-то кастрюльку с супом. Постояла, подумала и, видимо постеснявшись его предложить, убрала обратно в холодильник.

Тяжело было смотреть на это. Детей у старушки никогда не было, так что теперь, в свои восемьдесят с гаком лет, рассчитывать она могла только на себя и свою пенсию…

Вера Сергеевна, вдруг что-то вспомнила и воскликнула: — "Вот я балда, у меня же есть! "Она проворно встала на коленки и из-под стола вытащила трехлитровую банку с квашеной капустой:

— Вот, я вас сейчас своей капусткой угощу, у меня ее много насолено.

Мы не отказались.

Сидим, хрумкаем и хозяйку нахваливаем:

— Интересная у вас капуста, необычная, но очень вкусно. Почему-то морковки в ней не меньше, чем самой капусты, интересный рецепт. А нарезано-то как мелко, просто идеально.

— Да, там и капуста и морковка и яблочки и огурцы и лук, даже помидоры иногда попадаются. Всего понемногу.

— Ну, помидоры, еще ладно, но огурцы и лук в квашеной капусте зачем? Странное сочетание. Без огурцов, скорее всего, будет лучше, а то уже какая-то окрошка получается…

— Да, вы правы, без огурцов было бы лучше, но не беда, и так есть можно. Правда ведь?

Эту капусту мне сосед приносит и денег не берет, дай ему Бог здоровья. Он в электричках продает разные овощерезки, и на овощах показывает людям – как оно работает. За день, пока по вагонам ходит, целую сумку настрогать может, хоть и вперемешку все, да мне, старухе, и то за счастье…

…Мы молча доедали свою капусту и пытались скрыть что нам отчего-то было невыносимо стыдно…

На пороге крупный чин НКВД, пара сопровождающих...

— Всё ясно, — сказал Дикий.

— Это опять за мной...

— Так точно, — подтвердил чин.

— Собирайтесь. Вас в Кремле ждёт товарищ Сталин.

— Э, нет, — ответил Алексей Денисович, — как же я могу показаться Сталину, если я водку пил, чесноку вот наелся. Как же я в Кремль явлюсь с чесночным-то запахом? Никак нельзя мне сейчас ехать...

— Извините, товарищ Дикий, — сказал крупный чин.

— Вы меня тоже поймите. Я вернусь, доложу Сталину, что выполнить его приказ не смог, потому что артист Дикий наелся чесноку. Да меня разжалуют в ту же минуту... Нет, вы уж умойтесь, рот пополощите — и в машину. Нас ждут в Кремле через полчаса.

Поневоле пришлось ехать.

Часа через два Дикий вернулся из Кремля и рассказал следующее. Привезли его в Кремль, провели в кабинет к Сталину. Тот вышел из-за стола, поздоровался.

— А известно ли вам, товарищ Дикий, что это лично я назначил вас на роль? — спросил вождь.

— Берия мне показал десяток проб, и я выбрал вас. Мне понравилось, что вы говорили без всякого акцента, мне понравилось, что вы и внешне непохожи на меня и не пытались даже загримироваться. Это хорошо. Но мне интересно, почему вы играли меня не так, как обычно играют другие артисты? У тех и акцент, и сход­ство внешнее, а впечатление не то...

— Потому что я играл впечатление людей о Сталине, — ответил Дикий.

Сталину ответ настолько понравился, что он захлопал в ладоши. Потом сказал:

— Вы не должны обижаться на власть за то, что сидели в лагере. Ленин говорил, что каждый революционер должен пройти сквозь тюрьмы и ссылки...

— Но это же было до революции, — брякнул Дикий.

Сталин нахмурился и погрозил пальцем. Затем вышел из кабинета и вернулся, держа в руках бутылку коньяка и лимон. Налил себе полный фужер, Дикому чуть капнул, выпил и сказал:

— Теперь будем говорить с вами на равных.

"Стало быть, учуял запах водки, — прокомментировал Дикий.

— А может, по дерзости моей догадался, что я под хмельком. В любом случае всё кончилось благополучно. .. "

После этого друзья продолжили прерванный праздничный ужин.