располагает знаниями об окружающем мире, но и бесперебойно питается, а стадному ceксу предпочитает моногамный или бигамный (самка-жена + самка-любовница). Аспирант же – нечто вроде неандертальца.

Он обладает необходимыми знаниями, но питается ещё плохо, и поэтому не может взять в пару самку человека разумного (она разумная и хочет кушать за счёт самца, в отличие от самок австралопитека, которым это по барабану). Поэтому неандертальцы-аспиранты постоянно озадачены двумя вопросами мироздания – как по-человечески наесться и по-человечески сыграть в любовь.

Конечно, хороший аспирант может подкормиться, став репетитором у богатородительного лоботряса. Но лишь единицы способны заработать, применив знания на практике – и это отличает блестящих специалистов: Сергея Брина, Марка Цукерберга и Эдика из Сеченовки. Эдик – или Эдисон, как его называли за талант и изобретательность – полтора года подрабатывал в Сеченовке лаборантом и преподом. Теперь он уехал в славный сити оф Мельбурн, и я могу рассказать эту историю, не боясь последствий для главного героя.

В один из тех апрельских дней, когда светит солнце и летят ласточки, а настроение самое жизнерадостное, Эдисон выгуливал на Чистых Прудах свою девушку. Девушка щебетала о чём-то девичьем, и вдруг, обернувшись к Эдисону на тёплом ветру, сказала:

— Эдик, ты ведь медик? Подари мне что-нибудь медицинское.

— Что, например?

Девушка пожала плечами:

— Вот мой предыдущий парень был геологом. Летом он ездил на практику в горы, намыл в речке золота и заказал у ювелира золотое кольцо. Представляешь, как романтично?

— Нда.

Какому парню понравится сравнение с "бывшим"? Эдисону оно страшно не понравилось. Весь вечер он пытался придумать какой-нибудь медицинский подарок и излазил Интернет вдоль и поперёк. Что может обрадовать девушку больше, чем золотое кольцо? Задачка не из лёгких! Секрет лучшей в мире диеты? Рецепт мази, которую пользовала Клеопатра для сохранения молодости? Эдисон не знал, но он думал и искал, искал и думал…

В результате этих раздумий из лаборатории универа стали пропадать не очень ценные, но очень странные вещества и химикаты: соевое масло, стеарины, эмульсионный воск, ароматические жидкости и тому подобное. А вскоре Эдисон подозрительно разбогател: у него появился новенький айфон, новый итальянский костюм, вместительный кожаный кошелёк… Не прошло и месяца, как Эдисон завёл себе подержанный Лэнд-Крузер.

— Хм-хм… Хорошая у тебя машинка, Эдик, — заметил проректор, паркуя как-то утром скромный Форд-Фокус рядом с тачкой аспиранта. – Наследство, что ли, получил?

— Ээээ… Н-нет. Я подрабатываю. Торгую, — ответил Эдисон и почему-то покраснел.

— Ааа… Хм-хм… Торгуешь?

— Да вот, торгую, — подтвердил Эдисон и покраснел ещё больше.

— Ну, тогда понятно, — ответил проректор и тоже почему-то покраснел.

Поднявшись к себе в кабинет, проректор засел за письменный стол и стал задумчиво и сердито хмыкать. В этот момент в дверь постучали.

— Не беспокоить!

Но дверь всё равно приоткрылась, и в проёме появилась любопытная голова

Тёмы.

— Что случилось, профессор? Вы ведь просили меня зайти.

— Хм-хм… Что случилось! Хотел бы я знать, что случилось. Заходи и прикрой-ка дверь поплотнее.

Тёма вошёл и присел напротив проректора.

— Вот что, друг. Поручаю тебе ответственное и деликатное дельце…

Эдика-лаборанта знаешь?

— Конечно.

— Разузнай, что с ним происходит. Откуда вдруг такое богатство –

Ленд-Крузер, костюм, даже новые ботинки! Ещё этой зимой он в кроссовках ходил. Хм-хм… — Проректор сделал паузу и вдруг перешёл на шёпот: – Он мне только что сказал, что торгует. Если он торгует тем, что я подумал, мы же оба в тюрьму сядем! Ты ведь понимаешь, откуда он берёт материал для своей торговли?

— Да… понимаю, — кивнул ошарашенный Тёма.

— А мне нельзя в тюрьму. Мне, может, два года до пенсии осталось. Хм-хм…

В общем, так — как только узнаешь что-нибудь дельное, сразу ко мне в кабинет. А главное — попробуй добыть доказательства. За всю работу я тебе заплачу.

Тёма вышел из кабинета проректора озадаченный. Три дня у него ушло на расследование. На четвёртый день он вошёл в кабинет проректора с сияющим видом, держа в правой руке маленький пузырёк с розовой жидкостью. На пузырьке был логотип известной парфюмерной фирмы.

— Вот, профессор. Это то, чем он торгует.

— Духи?

— Не просто духи, а духи с феромонами! Эдик – настоящий гений. Он сделал смесь, запах которой действует на мужчин страшнее, чем виагра. Стоит женщине чуть-чуть побрызгаться этими духами – и всё, мужчинам капут.

— Так-так. Ничего себе…

— Эдик покупает в магазинах духи и кремы этой фирмы, добавляет туда свою смесь, а потом выдаёт себя за менеджера по продажам уникального продукта и торгует по всему району. Очень хорошо зарабатывает!

— Потрясающе… Какой умный парень. Хм-хм… А что у тебя с правым ухом,

Тёма? С каких пор ты носишь серьгу?

Тёма резко покраснел и закашлялся:

— Понимаете, профессор, Вы же просили добыть доказательства… А он продаёт духи только женщинам. Так что мне пришлось пойти на жертвы и сыграть не совсем обычного мужчину…

— Какой ужас! Бедный мальчик, сколько я тебе должен?

— Сущие копейки, профессор. Ухо я и так хотел проколоть, так что это ерунда. Духи я подарю своей девушке. Вы мне должны только за моральные страдания – дело в том, что Эдик успел побрызгать на меня проклятыми духами. Так что, пока я возвращался в вуз, за мной два квартала бежал постовой милиционер и всё предлагал познакомиться…

Ту-134А, на борту 80 пассажиров. Причём, примерно половина узбеки, возвращающиеся с базаров, другая половина – азербайджанцы. Только набрали эшелон полёта, бортпроводница с квадратными глазами сообщает, что в салоне бьют солдатика. Оказывается, этот воин Советской армии летел к месту службы из отпуска, взял билет до Ташкента и знать не знал о промежуточной посадке в Баку, (кто не знает, столица Азербайджана). А самое главное, этот солдатик был армянин по национальности. И хотя нам, украинскому экипажу, были не очень близки эти межнациональные проблемы, линчевать воина нельзя было позволить. Но как усмирить озверевшую толпу? Табельные пистолеты вряд ли бы помогли в этой ситуации. Тогда командир корабля принимает простое и изящное решение. Он объявляет, что, если они не прекратят, то мы совершим срочную посадку на запасном аэродроме в ЕРЕВАНЕ, (кто не знает, столица Армении).

И хотя азербайджанцы – народ южный и горячий, но перспектива попасть в руки не менее южных и не менее горячих армян, и возможно больше никогда не увидеть родного Баку их быстро охладила. Короче, рейс мы выполнили по расписанию, а солдатика во время дозаправки в Баку на всякий случай из самолёта не высаживали. Доставили воина в Ташкент, хотя и слегка побитым, но живым — здоровым. Интересно, помнит ли он этот случай?

Харьковским авиаторам – пламенный привет.

тачки эти были проданы "нужным людям" задолго до розыгрыша. И вот оно час Х. Перерыв во время футбольного матча, выкатывается на поле бочонок с номерами и начинается розыгрыш. Типа по номерам билетов проводится розыгрыш. Номера объявляются, но понятно что "нужных людей" на трибунах нет, не царское это дело, на трибунах сидеть. А машинок было не одна и не две. Штук десять или пятнадцать. И вот выясняется, что никого из победителей на трибуне нет. Народ начинает заметно волноваться и нервничать, начинают раздаваться выкрики что всё продано и типа давайте переигрывайте розыгрыш, иначе будем бить. Ну а стадион "Динамо" в

Тбилиси, на секундочку 86000 посадочных мест. Стадион был далеко не полный, но тыщ 30-35 набралось, и они могли устроить ту ещё бучу (были преценденты в 1979 году, при случае расскажу). И тогда организаторы принимают беспроигрышное, как им казалось, решение. На стадионе объявляется, типа у кого при себе есть фотография ТЁЩИ, получит машину.

Не помню, один из Фиатов или жигуль. И тут с трибун несётся мужик и размахивает фотографией. Не знаю как он доказывал что это фотография именно его тёщи, но самое смешное не в этом. Оказалось, что фотография оказалась у него практически случайно, тёща померла 40 дней назад и он днём до матча носил её фотографию для заказа надгробного камня.