Говорят, что у гайцев работа не пыльная. Не знаю как сейчас, но лет сорок назад я бы такое не сказал. В общем поехал один мой знакомый с начальником нашего районного ГАИ. Начальник, был по сегодняшним меркам нестандартный, лишал всех направо и налево, в особенности за пьянку, взятки не брал, на должности не смотрел. В общем принципиальный, честный человек. Ну, едут они, УаЗик машина не очень тихая, поэтому разговаривают очень громко и тут на прямом участке дороге что-то пошло не так. Вначале знакомый подумал, что двигатель пошел вразнос, через секунду, он понял, что отвалились все мосты, а дальше было хуже и он от греха подальше нырнул куда то под приборную панель. Страшный рев и грохот, воочию подтвердил, что конец света настал.

— Ты это, вылазь! — от похлопывания по спине рукой, знакомый понял, что жив, а если нет, то хлопать его мог... После рева и грохота ему казалось, что тишина идеальная и голос звучал как с небес.

— Что это было, что? — кое как распрямившись, ошарашено оглядываясь по сторонам, не понимал он. Совко, а именно так была фамилия начальника, улыбался в полный рот.

— Да я пару месяцев назад лишил нашего замполка летунов. Поймал пьяного, вот он и мстит. И прокуратуру военную подключал и через райком давили, но права он у меня хрен получит. Сейчас вот самолетами давит. Первый раз я сам охренел, а сейчас ничего, привык. Ты смотри, он может еще разок с разворота пойти.

В нашем районном центре, часть ПГТ занимал именно этот военный аэродром и базировавшиеся на нем МиГ 23, говорят хороши были для подавления пехоты звуковой волной. Насколько хороши, знакомый мой понял воочию.

— Слышь, ты тормозни, надо бы отлить! — тяжело вздохнув произнес он.

— А что еще нет? — поинтересовался Совко, — я ведь в первый раз на месте прям брызнул.

— Все намертво прихватило, вот только отходить начал.

— УаЗик взвизгнув тормозами тормознул на обочине и знакомый спешно ломанулся из салона. Не успел он расстегнуть ширинку, как тут же ломанулся обратно. Потому что рядом с трассой на стрельбище перемещались несколько танков Т-72.

— Ты чего?! — опешил Совко, — ты же не отлил даже.

— Да ну тебя нахрен, вдруг ты и танкистов лишал! Погнали!

Как я отдавал долг.

Курс молодого бойца. (Карантин).

Во время "курса молодого бойца" сержант Филимонов устроил нам, духам, надевание химгандона (он же ОЗК по-военному) на время и пробежку. (Нынешнее поколение не знает что такое ОЗК. Дай Бог чтобы никогда не узнали.)

Выбрал он для этого очень тёплый день: в тени было далеко за

Дело было в армии в 2009, и я служил на аэродроме. Однажды приходит в роту капитан и берет меня с еще 3 бойцами со словами: "надо поработать".

Ну что ж, всяко лучше, чем в казарме сидеть:

— А что делать-то надо?

— Да ерунда, два магнита на "Урале" к самолету отвезти.

Звучит довольно просто, собрались, поехали, приехали, смотрим:

Была у нас кошка Алиса. Всей семьей ее обожали, подобрали еще котенком. Пушистая, рыжая, с огромными желтыми глазами. Постоянно ластилась, просилась на коленки и без остановки разговаривала коротким скрипучим "мя", спала, свернувшись калачиком, у меня на груди. Мурчала так громко, что было слышно в соседней комнате, без конца обо всё терлась и тыкала носиком.

Прожила она у нас 13 лет, а потом заболела (проблема с почками), начала увядать прямо на глазах. Долго лечили, безрезультатно. Не могли больше смотреть на ее мучения, решили усыплять. И как-то вечером она зашла ко мне в комнату уже без сил, еле перебирая лапками, но как всегда мяукая и мурча, смотря на меня своими желтыми глазками. С трудом запрыгнула ко мне на диван, как это делала раньше, просто легла рядом со мной и уронила голову между лапок, уткнувшись мордочкой в одеяло.

В ту же ночь Алиса умерла. Прошло уже много лет, но я до сих пор не могу забыть, как это маленькое существо, видимо почуяв скорую смерть, использовала свои последние силы, чтобы попрощаться со мной.

В 1924 году в Ленинградском суде слушалось скандальное дело о сети подпольных публичных домов. На скамью подсудимых попали содержательница притонов и некоторые наиболее известные посетители.

Владелицу "салонов" приговорили к пяти годам тюрьмы. Посетители-мужчины отделались легким испугом. Пострадал лишь один ценитель продажной любви — знаменитый в то время журналист и писатель Иосиф Львович Оршер, писавший под псевдонимом Ольдор. Ему, как "представителю разложившейся буржуазной интеллигенции", суд запретил жить в Ленинграде и Москве в течение двух лет.

Журналист с решением суда не смирился и отправился за справедливостью в Москву. По свидетельству Корнея Чуковского (Чуковский К. И. Дневник, 1901-1929 гг. М. , 1991. С. 298), там он явился к сестре Ленина, Марии Ильиничне Ульяновой, и, конфузясь, начал перед ней оправдываться: "Про меня вот говорят, будто я ходил в дом свиданий...".

Мария Ильинична пришла в ужас: "Товарищ Оршер, мы вам доверяли, а вы ходили на свидания с эсерами и меньшевиками! Стыдитесь!".

Чистая душа, пламенная революционерка так и не поняла, куда именно ходил ее бывший соратник!