Замечательный артист Зиновий Гердт рас­сказывал такую историю:

— Дело происходило в тридцатые годы, в пе­риод звездной славы Всеволода Мейерхольда. Великий гениальный режиссер, гениальность которого уже не нуждается ни в каких доказа­тельствах, и я, маленький человек, безвестный пока актер. В фойе театра однажды появилась дама. В роскошной шубе, высокого роста, на­стоящая русская красавица. А я, честно сказать, и в молодости был довольно низкоросл... А тут, представьте себе, влюбился. Она и еще раз при­шла в театр, и еще, и наконец я решился с ней познакомиться. Раз и два подходил я к ней, но она — ноль внимания, фунт презрения... Я по­нял, что нужно чем-то ее поразить, а потому, встретив Мейерхольда, попросил его об одной штуке — чтобы он на виду у этой красавицы как-нибудь возвысил меня. Режиссер согласил­ся, и мы проделали такую вещь — я нарочно встал в фойе возле этой дамы, а Мейерхольд, проходя мимо нас, вдруг остановился и, бросив­шись ко мне, с мольбой в голосе воскликнул:

"Голубчик мой! Ну что же вы не приходите на мои репетиции? Я без ваших советов решитель­но не могу работать! Что же вы меня, голубчик, губите?!. " "Ладно, ладно, — сказал я высоко­мерно.

— Как-нибудь загляну... "

И знаете, что самое смешное в этой исто­рии? Эта корова совершенно никак не отреаги­ровала на нашу великолепную игру, спокойно надела свою шубу и ушла из театра. Больше я ее не встречал.

Я ревную своего парня... Не к девушкам, не к парням, не к родителям, не к собакам, кошкам, даже не к друзьям! Я ревную его к путешествиям! Он любит путешествовать один, срывается в любой момент (работа и средства позволяют) и едет смотреть Амазонку, гулять по венгерским деревням или изучать норвежские фьорды... И самое обидное, что я хочу и могу ездить с ним (финансово в том числе), эта была мечта всей моей жизни — путешествовать с любимым, но любимый предпочитает путешествия в одиночку.

В конце прошлого года наша газетенка объявила льготную подписку. В связи с этим в редакцию набежала туча народа, не успевал голову от бумажек оторвать. На третьей сотне подписчиков уже водил руками, как зомби. И тут бабушка:

— Сынок, я вот думаю, — скрипит старческий голос, — на сколько мне подписку оформить: на год или на полгода?

— Да оформляйте уж, бабушка, сразу на год. Что лишний раз сюда ходить?

— А вдруг я столько не проживу? Обидно будет... А на месяц до какого числа подписывают?

— До 25-го предыдущего месяца.

— То есть, если я помру, то до 25-го можно будет прийти и со следующего месяца отказаться?

— ?! Ну, если ваши возможности это позволяют — милости просим...

Помню в детстве, на тихий час в садике, мальчик предложил мне поспорить, что он сможет достать... свой глаз! Ничего умнее, чем ответить "спорим", я не придумала. И тут он берет и.. действительно достаёт свой, с@ка, глаз! Как оказалось, он был искусственный, но все дети были в шоке, кроме меня, я сидела и думала, где мне достать рубль, который я ему проспорила.

Петербург, центр города. Стоит мальчик лет двенадцати и держит нотную тетрадь, в которой фломастером на разворот написано: "Не хватает 12 рублей на билет в филармонию".