ИРОНИЯ СУДЬБЫ ИЛИ ЛЕЗЬ ЗА ТРУСАМИ САМ
Застойные советские времена, беззаботное детство. Проснулся, умылся, поел и айда во двор играть с такими же 4-5-летними ребятами, как и я сам. Поковыряться в песочнице, подразнить девочек, погонять на велосипедах, помахать кулаками не поделив ценнейшую вещь – найденный полный коробок спичек, который взрослые всё равно вскоре отбирали. Был среди приятелей и некто Андрей С. , жил в соседнем подъезде.
Потом школа, я уехал в другой район к родителям. К бабушке иногда приезжал на каникулы, но дружной атмосферы во дворе уже не было. Все разбежались по интересам, я в технику, Андрей, кажется, в футбол. Потом развал СССР, у всех свои проблемы, и о судьбе тех дворовых приятелей мне ничего неизвестно. Но как-то позвонила тётя, живущая в бабушкиной квартире, попросила помочь – телевизор сломался. Приехав, обнаружил в подъезде неординарную компанию, поинтересовался, что это за “черти”.
Выяснилось: здесь снимает “однушку” барабанщик группы “Манго-Манго”. Ну а музыканты такого плана, как известно, любят у кого-нибудь собраться, пошуметь, это не Киркоров, который согласно жёлтой прессе, без десятка охранников в туалет не ходит.
Ну и ключевая часть истории. В этих “однушках” нет балконов, и подавляющее большинство жильцов сушит постиранное бельё на кронштейнах, установленных снаружи окна. В один тёплый солнечный день порывом ветра с кронштейна срывает трусы этого самого барабанщика. Они летят вниз и застревают в ветвях растущего во дворе дерева. Барабанщик с женой выходят, пытаются стряхнуть, сбить – без результатов. Идея лезть на дерево переходит в скандал:
— Твои трусы, ты и доставай – ты дура упустила, ты и доставай, твою мать!
Мимо проходил тот самый Андрей.
— В чём проблема-то? Не ссорьтесь. Ща, на, подержи сумку.
Андрей легко, как и тогда в детстве, вскарабкался на дерево, снял злополучные трусы и вручил жене. За всем этим действом наблюдали сидящие во дворе бабульки, а новости среди бабулек, как известно, разлетаются со скоростью звука. Вскоре бабульками было примечено, что эта девушка ходит теперь не в третий подъезд, где живёт барабанщик, а в соседний, где
Андрей.
Ну а впоследствии стало известно, что жена барабанщика (теперь уже бывшая) стала женой Андрея.
Так что, мужики, не хотите семейных драм – хотя бы немного заботьтесь о своём нижнем белье сами.
* * *
Испанский этнограф приехал в Перу, чтобы побывать в отдалённом племени индейцев Амазонии. Он с пересадками летел из Лимы самолётиками местных авиалиний, трясся на джипе от городка до порта, три дня плыл на лодке по верховьям великой реки Амзонка в сопровождении индейца-переводчика. В деревне среди сельвы гостей встретили, покормили и уложили
спать в хижине из пальмовых листьев.
Утром этнограф выбрался из хижины. Переводчика нигде не было видно. На центральной площади селения дымил большой костёр. Несколько сильных мужчин на поднятых к небу руках растягивали и двигали большой кусок ткани, закрывая и открывая путь дыму. Кто-то выкрикивал им ритмичные команды с верхушки большого дерева. Дым костра подымался вверх прерывистыми клубами разной формы и размера. Причудливо раскрашенные жители и жительницы деревни топтались вокруг костра, вполголоса обсуждая действо. Этнограф пытался задавать вопросы, но никто из собравшихся не говорил по-испански.
Наконец сверху раздался долгий торжествующий крик. Мужчины прекратили свои манипуляции и свернули ткань, зрители неторопливо расходились. С дерева слез голый раскрашенный индеец, этнограф с радостью узнал в нём переводчика.
— Что это было? — спросил этнограф.
— Какой ритуал?
— А, пустяки! — махнул рукой переводчик.
— В соседней деревне пропал спутниковый интернет. Дымовыми сигналами мы передали им новые настройки.
* * *
В последнее время в российском обществе очень модно стало блюсти нравственность. Причем блюдение оной происходит весьма специфически. (Спсфиссски, сказал бы широко известный ранее персонаж). Пример этой спсфиссснсти явили нам недавно российские СМИ, осветившие возмутительнейшую историю учительницы, покупавшей в магазине нижнее белье. И описАвшие
реакцию возмущенной родительницы, узнавшей от своего отпрыска об этом воистину хулиганском факте, ужасающим своей циничностью. Учительница покупает бельё! Куда катится мир! И невинные ангелочки видят такой ужас! Лично у меня сразу возникает вопрос — а что делал в магазине нижнего белья упомянутый ангелочек? Был ли он один в этом непристойном месте? Или с мамой покупал трусишки и прочее? Или сам покупал кому - то? Просто смотрел фасончики? Словом, одни вопросы, и ни одного ответа. Не с того конца блюдете нравственность, товарищи!
А допустим, бедная учительница, застигнутая на месте преступления, в душевном смятении убегает без белья. Что помешает невинному ангелочку, гуляющему по магазинам нижнего белья, исхитриться и увидеть учительницу без трусиков, которые она не может купить, дабы не оскорбить нравственность подрастающего поколения? И уж тут начнется такое, что и представить трудно. Особенно при отсутствии здравого смысла, когда учителя, сеятеля "разумного, доброго, вечного" любая лохушка может травить как ей вздумается под предлогом защиты нравственности. Парадокс ситуации в том, что о "нравственности" заботятся те, кто и понятия не имеет, что это такое. Именно поэтому они считают безнравственным прилюдную покупку белья. Открою вам секрет — даже королевы носят трусы. И лифчики. И это не безнравственно. А вот травить учительницу- вот это действительно не комильфо. И гулять без взрослых по магазинам белья - тоже не комильфо. Хотя, возможно, новый Чикатило появился на горизонте? Мальчика бы следовало проверить у психиатра, а не учительницей возмущаться. Впрочем, судя по статьям в СМИ, маме юного дарования осмотр у психиатра тоже не помешал бы.
И горький вопрос возникает после вышесказанного. Каким будет общество через несколько лет, если понятия о морали ему начинают диктовать люди, не вполне адекватные?
Каким будет общество, состоящее из людей, воспитанных затравленными и униженными учителями?
* * *
Как объяснить беременность ребенку 21 века, когда пчелы, цветы, семена, аист не в тренде?
Вот объяснение современное.
Сын спрашивает своего отца:
— Папа, как я родился?
— Ну, сын мой, однажды мы знали, что поговорим об этом, поэтому я объясню, что тебе нужно знать:
Однажды мама и папа подключились к Facebook и стали друзьями. Папа отправил твит, приглашая маму пойти в киберкафе. Мы обнаружили, что у нас много общих ссылок и лайков, и мы очень хорошо понимали друг друга, мы разговаривали по Whats App и Skype.
И мы ставили друг другу много лайков, пока однажды не решили поделиться своими файлами.
Папа ввел свою флешку в USB-порт мамы. Когда файлы были загружены, мы поняли, что забыли защитное программное обеспечение и у нас не было брандмауэра или фильтра...
Было слишком поздно, чтобы отменить загрузку, и было невозможно удалить файлы, генерируя сообщение "УСТАНОВКА УСПЕШНАЯ".
При этом ежемесячные уведомления нашей мамы перестали поступать и через девять месяцев ты появился как новый пользователь, громко запрашивая логин и пароль.
* * *
Набрав стаж сначала учеником, а потом родителем, я успел перевидать как минимум полсотни школьных учителей. Большинство из них, к сожалению, не заслуживают доброго слова. Некоторые были откровенно профнепригодны – как, например, математичка Наталья Георгиевна, однажды выставившая классу семнадцать двоек только из-за того, что сверяла ответы
не с тем вариантом в методичке. Некоторые были откровенными сволочами, без детализации. Больше всего было никаких: не то чтобы плохих, а просто тех, кто отсиживал на уроках свои жопочасы, пока школьники к ним "дураком пришёл, дураком ушёл". Некоторые были не то чтобы хорошими учителями, но по крайней мере хорошими людьми – как моя классная руководительница Любовь Александровна, однажды метко сказавшая: "Вы, Саша, поступили в университет не благодаря нашей школе, а вопреки ей". Сам я всегда называл свою детскую альма матер "очень средняя школа номер сто сорок четыре" и был с физичкой в этом вопросе совершенно согласен. Человек шесть я бы назвал хорошими учителями – в частности, математиков Валентину Николаевну, Бориса Соломоновича и Инну Дорофеевну. И кроме того, мне очень повезло: я встретил двух настоящих учителей, по призванию и таланту, учителей с большой буквы. Первым из них был студент-практикант, Борис Михайлович. Он лишь один год преподавал у нас историю – и в тот год историю на честные четыре с плюсом знал даже Натаров. Тот самый Натаров, который за всю остальную школу ни разу не получил ничего выше очень натянутой тройки, а после девятого класса с облегчением и радостью ушёл работать грузчиком в ближайшую булочную. Вторая – к сожалению, не помню её имени – преподавательница литературы с подготовительных курсов при МАИ. О, это было нечто особенное. Молодая женщина с бигудишными блондинистыми кудряшками, одетая в какие-то нелепые бабушкины туфли и пальто, буквально с ридикюлем, мгновенно и разительно преображалась, стоило ей начать говорить. На каждом занятии она становилась одухотворённой энергией с горящими глазами, человеком не нашей эпохи, словно сошедшим со страниц книги 19-го века, и даже о нуднейших произведениях вроде "Отцов и детей" рассказывала так ярко, так глубоко и вдохновенно, что было почти невозможно в них следом за ней не влюбиться.
Главным педагогическим талантом "англичанки" Тамары Александровны был голос. Громкий командный голос. Когда Тамара Александровна, дежуря по школе, не дай бог замечала прогульщика – об этом узнавал как минимум весь этаж, прилежно трудившийся в своих кабинетах. Уроки она вела тише, хотя и не намного. Других педагогических талантов в ней, честно говоря, не было. Я с ней всегда "расходился бортами" – благо, мои родители совершили большую ошибку и с четырёх лет водили меня учиться английскому. В результате я возненавидел этот язык и, конечно, знал его очень плохо, но волей-неволей запомнил достаточно, чтобы без проблем отвечать на уроках. Так бы я и ненавидел его до сих пор, если бы не программирование: обнаружив лет в пятнадцать, что вся толковая литература по специальности на английском, я за пару лет хорошо выучил язык, просто читая книги. Полюбить – не полюбил, но стал относиться гораздо спокойнее.
Именно о том, как я возненавидел этот язык, я и рассказал Тамаре Александровне, когда уже после университета однажды ночью вдруг столкнулся с ней в парке, выгуливая собак. И вот тогда она меня поразила. Объясняя, насколько я неправ, она тихим, мелодичным, волшебным голосом почти два часа рассказывала мне про английскую литературу, особенно про поэзию, цитируя по памяти самые разные тексты, включая какие-то средневековые песни на староанглийском. Той ночью она вдруг воплотилась в ту вдохновенную и талантливую литераторшу, о которой я упомянул чуть раньше. И остался единственный вопрос, который я так и не додумался ей задать – почему за все годы она ни разу не демонстрировала этого в школе?
Семейные истории ещё..