Вовик-наивняк
Люблю детей. Чем меньше человечек, тем искреннее я его ценю. Когда они совсем мелкие, они чистые, как свежевыпавший снег, наивные и до трогательности непосредственные. Это уже потом мы, взрослые, бережно и с энтузиазмом передаём им по наследству своё умение лицемерить, врать, ругаться и прочие взрослые прелести.
Как-то раз пошли мы компанией в горы, на Мятную поляну. Хорошее место: чистый источник, дикая мята фоном благоухает, загадочные скалы, лепота. С нами был мелкий пацан — Вовик. Чистейший экземпляр наивности.
Стали мы сушняк у деревьев ломать для костра, а Вовика вдруг замкнуло на эко-активизме:
— Не надо ломать! Они живые! Не ломайте!
Видимо, кто-то из старших решил вырастить из ребёнка юного друида.
— Не ломайте, они живые! — надрывается мелкий.
Ну я и решил немного подколоть его:
— Не надо ломать! Они живые! Не ломайте!
Вовик обрадовался — нашёл соратника! И в эту же секунду видит, как я с аппетитом ломаю сухую ветку. На лице пацана застыл глубокий когнитивный диссонанс.
— Ты чай-то будешь, Вовик? — как ни в чём не бывало спрашиваю я.
— Буду… — растерянно ответил он.
— Ну вот видишь, логики в этом нет.
Вовик замолчал. И правда: друидство ничто — жажда все.
Поели, попили, пошли дальше штурмовать горные тропы. По дороге Вовик оказал мне какую-то крошечную услугу — то ли правильный поворот подсказал, то ли ещё что, за давностью лет уже и не вспомню.
— Спасибо, Вовик! — говорю.
— Спустимся, я тебе сто рублей дам.
— Двести! — тут же сориентировался юный коммерс.
— Да не вопрос. А давай сразу триста?
— Давайте!
— Пятьсот! Слушай, а давай я лучше почку продам, а тебе потом куплю мотоцикл, планшет, Samsung A12 и сверху ещё пятьсот рублей добавлю?
Вовик, довольный как слон, хоть пня ему выписывай:
— Давайте!
Вот счастье привалило человеку.
Дядя Вовика, видимо интересный чел, научил его одной фразе:
— Ты чё холопа обидел пёс смердячий?!
И Вовик с этой фразой весь поход носился и даже до меня докопался:
— Ты чё холопа обидел пёс смердячий?!
— Чё?! Ты что-то попутал братишка. Ты знаешь чего ты сейчас лишился? Мотоцикла, планшета, Samsung A12 и 500 рублей?
Тот понял что перебрал:
— Ну ладно, ладно.
— Не-не-не, поезд уехал, на Колыме поезд.
Потом помирились правда.
В следующем походе Вовик первым делом напомнил мне, что я вообще-то ему кучу бабла должен.
— Конечно-конечно, я всё помню, Вовик, — серьезно кивал я.
Вовик парень нежный, капризный и обидчивый. Проиграл в карты — губа лопатой, развернулся, ушёл. Гена, добрая душа, заступается:
— Вы зачем его обижаете?
Старший брат Вовика, Кузя, сдержанно ухмыляется:
— А чё он?
Вовик стоит неподалёку с видом глубоко оскорблённого мецената.
— Вовик, не делай такое лицо, — предупреждаю я.
Тот состряпал ещё более капризную мину.
— Так, минус 50 рублей с твоего счёта.
Лицо становится ещё более недовольным.
— Четыреста пятьдесят!
Снова капризная мина.
— Четыреста!
— Триста пятьдесят!
Гена рядом хохочет:
— О, счётчик в обратную сторону пошёл!
— Триста… Двести… Сто... Ноль! Всё, мы в расчёте, я тебе больше ничего не должен.
На следующий поход Вовик снова сделал мне одолжение на копейку и тут же потребовал с барского плеча тысячу рублей. А мне что, виртуальных миллионов жалко? Дал ему для порядка немного настоящей мелочи в руки.
А потом Вовику приглянулась моя трекинговая палка. Помятая слегка, но вполне рабочая.
– Вовик, хочешь, я тебе её продам? Очень дёшево?
— А давайте!
Носился он с ней, гордый, полдня, пока не решил посоветоваться со старшим братом. Кузя посмотрел на этот раритет и емко отрезал:
— Да на... она тебе нужна?
Вовик, вздохнув, принес палку обратно. Мне и смешно, и жалко его: денег-то у него живых не было, а виртуальную имущественную сделку расторг. Мог ведь дорогую вещь себе оставить, а в итоге сам себя перехитрил.
После этого Вовик пропал из поля зрения на несколько лет. И вот случайно встречаю его снова в горах. Обрадовался искренне:
— О, Вовик! Слушай, я же тебе, кажется, денег должен? Идём, рассчитаемся!
Он подходит. Вытянулся, лицо тоже другое, подростковое.
— Сколько я тебе должен-то, напомни? А то я уже забыл.
— Пятьсот рублей, мотоцикл, планшет и телефон… — начинает он по старой памяти, а потом посмотрел на меня, улыбнулся и тихо добавил: — Но этого всего у вас нет.
Повзрослел. И так мне стало жаль того маленького наивного друида с Мятной поляны.
— Ок, — говорю.
— Тогда мы с тобой в расчёте? Ну, пока.
Горы остаются прежними, мята растёт на тех же полянах, и только дети, которые когда-то защищали сухие ветки, возвращаются взрослыми, умеющими считать не абстрактные мечты, а реальные возможности. И, пожалуй, главная потеря взросления — это не некупленный мотоцикл, а способность верить, что миллион рублей и новенький телефон можно заработать, просто указав взрослому правильную тропинку в горах.
ГОСТ
| Новые истории от читателей |  |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
На Дерибасовской, в самом сердце Одессы, есть магазин. Не скажу какой, но вы его знаете. Там полумрак, витрины с кружевами и игрушками для взрослых, и за прилавком — женщины с понимающими глазами, которые никогда ничему не удивляются.
Входит Рабинович.
Он невысокий, щуплый, метр шестьдесят с кепкой. Кепка — отдельный
Справка от врача, или Документ, который облегчает жизнь
Сквер перед поликлиникой. Скамейка. Две пожилые дамы — Мария Ивановна и Изольда Сергеевна — греются на солнышке и делятся житейскими новостями.
Мария Ивановна, прищурившись, вертит в руках сложенный в несколько раз листок. Она и очки нацепила, но толку мало — всё равно ничего
Говорят, что Город- — Герой СМОЛЕНСК является комплексным городом.
Назовем некоторые из этих комплексов.
1. Смоленский государственных медицинский университет, а буквально рядом с главным зданием этого ВУЗа — Братское кладбище. символично, не правда ли?..
2. Смоленский государственный университет, а в нескольких
"Пламенный привет от дедушки Соломона"
Нерассказанная история еврейских солдат Войска Польского
ПРОЛОГ
Польша, 1944 год.
Человек в форме Войска Польского остановился перед знакомой дверью. На гимнастёрке — пястовский орёл, за спиной — ППШ.
Он смотрел не на дверь, а на косяк.
Там остался светлый прямоугольник