У каждого в жизни есть свой анекдот. Было давно. Далекий северный поселок, мой знакомый после двухдневного марафона с горячительным возвращается утром домой. Обрадовавшись отсутствию жены, включает телевизор, расслабляется. По телику идет клуб кинопушественников, и ведет его Сенкевич (мир его памяти). Знакомый мой, думая, что рассол поможет, идет в кухню. Видит — за столом сидит Сенкевич, и устало на него смотрит. Парень бросается в комнату — Сенкевич ведет передачу по телевизору... и обратно на кухню, — Сенкевич немного поменялся в лице, но взгляд тот же угрюмый. Парень хватается за голову, и ему приходит спасительная мысль, что резко заканчивать нельзя, и похмелиться жизненно необходимо, и пулей вылетает.

P. S. На самом деле в далекий северный поселок прилетела на вертолете съемочная группа с клуба кинопушественников во главе с ведущим тундру снимать, пока была плохая погода, всех разместили где только было можно. А парень и сейчас любит выпить, только взгляд у него стал грустный, мудрый и пронзительный.

Моя мама так задолбала меня успешными дочерьми своих подруг, что с появлением своей дочери я ввела правило: никакого сравнения. Муж был согласен, и за всю жизнь наша дочь ни разу не услышала, что кто-то лучше неё рисует, быстрее изучает английский и лучше делает что-либо. Общение с мамой пришлось сократить, потому что у дочерей её подруг тоже родились дети и начался новый цикл: кто раньше заговорил, кто быстрее пошёл и так далее.

Сейчас дочери 16, она уверенный в себе подросток, у неё значимые для её возраста успехи в учёбе и хобби. Недавно её ухажер сравнил её со своей бывшей, и единственной её реакцией было недоумение. Она прекратила общение с ним и мне пересказывала, мол, какая тупость, причём здесь вообще его бывшая. Я вспомнила похожую ситуацию, когда я несколько месяцев загонялась, а ей просто пофиг. Горжусь собой!

Жду того момента, когда просмотр сериалов на ночь, станет уважительной причиной неявки на работу.

В школе я презирал своих родителей. Они были старые, бедные, и больные. Мать -приволакивала ногу, а отец — практически слепой. Они тоже стеснялись, и не ходили ни на собрания, ни на выпускной. На котором я один сидел в школьной форме, потому что другой приличной одежды не было. И с завистью смотрел на принаряженных друзей и упомрачительных девчонок. И на их молодых и успешных мам и пап.

В доме всегда были сухари. Потому что хлеб не выбрасывался. В воскресенье варился борщ в выварке, который ели всю неделю. То, что чай нужно заваривать каждый раз, я узнал, только навсегда уехав после школы из дому. А так на кухне стоял заварной чайник с отбитым носиком, в который подливался кипяток, и всем хватало этой жижи на пару дней.

Да, я знал, что они — жертвы войны. Но про войну тогда так часто и бравурно показывали, что это стало просто фоном. Как и партия-наш-рулевой.

И только много лет позднее до меня дошло, что случилось. Как в 43м, в безвестном наступлении, абсолютно здоровый парень попал под пулеметную очередь, выбившую глаз, навсегда повредившую мозг и легкие.

И как в 42м молодая и красивая сельская девушка перебила ломом сама себе колено, чтобы не угнали в Германию.

Дошло.

Но было поздно признаться им в этом.

Они уже умерли.