[мав]р на мотоцикле. Преследовал меня он недолго, перекрестка два, а потом врубил сирену и включил проблесковые маячки: байкер тот оказался копом.

Пришлось остановиться. В автомобиле я был один и сидел смирно, положив руки на рулевое колесо. Полицейский не спеша подошел к машине со стороны двери переднего пассажира. Я опустил стекло.

— Вы превышали скорость? – вместо приветствия спросил меня коп.

— Нет, — почти честно ответил я.

— Вы нарушили! – не согласился со мной полицейский.

— Но я же двигался в общем потоке с такой же скоростью, как и все остальные!

— Это не оправдание! – возразил коп и потребовал мои водительские права.

Получив документы, байкер подошел к своему мотоциклу и открыл кофр над задним колесом, где были ноутбук и портативный принтер. Он быстро распечатал бумажку на принтере и вернулся ко мне.

— Вот ваша штрафная квитанция! – торжественно сказал коп, протягивая мне распечатанный листок вместе с водительским удостоверением.

— Штраф за скорость? – уточнил я.

— Нет, — ответил полицейский, — это штраф за нарушение правил дорожного движения.

— То есть штраф за превышение скорости?

— Это штраф за нарушение правил, а не за скорость, – возразил мне коп.

— А что я нарушил? – переспросил я снова.

— Правила дорожного движения, — ответил полицейский.

— Но не скорость? – удивился я.

— Вы превысили скорость, — не согласился со мной коп.

— И это штраф за скорость?

— Нет! – полицейский начинал злиться, — вам штраф за нарушение ПДД!

Я переспросил еще раз, потом еще раз: такой тупой диалог продолжался у нас минут сорок. Выходило так, что нарушил я просто правила — без всякой конкретики. На бумажке же было написано только "failed to obey" — нарушение правил.

Первым не выдержал байкер, он, пятясь задом, начал отходить от моей машины.

— Эй, офицер, вернитесь! – позвал я его, – мы еще не закончили.

— Если у вас есть вопросы, сэр, вы можете задать их в суде, — ответил мне коп и сбежал.

2. Офис шерифа

Утром следующего дня я поехал в главный офис местной службы шерифа.

— Что это за хрень?! – спросил я у дежурного копа за стеклом, протягивая ему свою штрафную квитанцию.

— Это не мы! – сказал мне офицер, посмотрев на бумажку.

— А кто? – удивился я.

— Вас оштрафовала городская полиция, — ответил он и добавил, — они там все редкостные засранцы.

— Адрес дадите? – попросил я.

— Конечно, — улыбнулся тот и протянул мне визитку местного полицейского департамента.

3. Управление полиции

В полицейском департаменте, за стеклом, сидел не дежурный полицейский, а две вполне себе гражданские тетки, чем-то очень похожие на российских паспортисток.

— Мы не знаем, за что этот штраф, – ответила одна из них после долгого изучения моей квитанции.

— А давайте у кого-нибудь спросим, — предложил я.

— У кого? — удивилась тетка за стеклом.

— Ну вы же не одни в здании, — ответил я, — есть же здесь еще кто-то?

— Дежурный сержант? – предположила та.

— Давайте сержанта! – согласился я.

Дежурного пришлось ждать долго: минут тридцать. Он вышел ко мне в холл здания и я впервые за два дня поговорил с блюстителем порядка не через окно.

— Я не знаю за что вас оштрафовали, — сказал он, изучив штрафную квитанцию.

— И что делать будем? – спросил я.

— Заплатите штраф, – посоветовал мне сержант.

— За что штраф? – уточнил я.

— Не знаю, — ответил тот.

И у нас с ним повторился такой же тупой диалог, что и с полицейским байкером накануне. Но сержанту некуда было отступать. Он находился на дежурстве и поэтому сдался даже быстрее вчерашнего [мав]ра.

— Офицер не мог вам выписать штраф за превышение скорости, потому что он определил вашу скорость визуально, а не с помощью радара, – раскололся сержант.

— Он охренел? – возмутился я.

— Вам же лучше, — не согласился со мной полицейский, — по этой квитанции штраф меньше, чем за превышение скорости.

— Встретимся с ним в суде! – заявил я.

— Пусть судья решает: что кому лучше!

4. Адвокат

Каждый должен заниматься своим делом, решил я и отправился в интернет искать адвоката. Предложений было много. Решил, при прочих равных, выбирать по географическому принципу: кто ближе. Уже через полчаса я договорился с одним парнем на триста долларов за весь кейс и отправился к нему на встречу.

Ну что сказать, многое я узнал в тот день про местную полицию. Если кратко, то коррупционная схема следующая: патрульный коп получает 40 долларов в час. Если он начал составлять протокол в самом конце своего дежурства, то, по правилам, к его рабочему дню автоматически прибавляется еще два часа рабочего времени. Причем эти два часа считаются как "переработка" и оплачиваются в полуторном размере. То есть, этот байкер, начав мой кейс у себя на ноутбуке в 5:56 вечера, автоматически получает прибавку в 120 долларов к своей дневной зарплате в любом случае и не важно, отобьюсь я потом в суде от штрафа или нет.

Через месяц состоялся суд. Штраф был аннулирован, а черный байкер продолжил патрулировать улицы города.

за спиной прозвучал твёрдо с намёком на последствия, если посмеет ослушаться.

Как–то сразу пропало желание показывать дружкам, таким же пятиклашкам, как и сам, какой он крутой.

Женька медленно оглянулся, как нашкодивший щенок.

Сзади стоял крепкий мужчина в военной форме.

— А я что? Я ничего. Нога просто затекла, разминал. А вы, наверное, подумали, что хотел кошку обидеть? Нет, я бы никогда, — мямля, под почти нескрываемые улыбки своих дружков, оправдывался мальчишка.

— А ну-ка, мелюзга, присядьте на скамейку, — командным голосом произнёс незнакомец.

Парнишки помялись с ноги на ногу, но сели, переглядываясь, будто спрашивая друг у друга:

— Чего этому мужику надо?

— Да не бойтесь, расскажу вам одну историю и отпущу восвояси. Готовы слушать?

Дети не в такт закивали.

— Случилось это во время второй мировой войны, глубокой осенью, когда уже первый снег выпал и морозно было по ночам, — начал без лишних предисловий военный. – Забросили в одну из таких ночей наших разведчиков на захваченную фашистами местность, узнать остались ли люди в деревне или можно шквальным огнём разнести противника в пух и прах, не переживая за мирное население.

Деревня та была большой, до революции даже мельница своя имелась, только поодаль, в лесу. Потом мельничку бросили, стали муку коллективно в райцентре молоть, дорога к ней успела ещё до войны деревьями и бурьяном зарасти.

Так вот, не повезло нашим парням, заметили их фашисты, стрелять по парашютам стали. Одного из них основательно зацепило. Отнесло ветром разведчиков туда, где у реки та мельница полуразвалившаяся свой век доживала. Дорога к ней через лес шла, на мотоциклах проехать немцам бы не удалось. Ночью бродить по лесу они побаивались, решили утром искать, понимали, что раненные парашютисты далеко не уйдут.

Парни кое-как из запутавшихся на деревьях строп выбрались. А идти куда? Кругом темно, лес, холод, снег идёт. Огня тоже не развести, сразу заметят.

Вот и отправились они к почти разрушенной старой мельнице, которую случайно обнаружили.

Тот, что раненный, идти не мог, его товарищ на себе внутрь затащил. Хоть не под открытым небом на морозе, а под крышей переночевать. Мельница-та накренилась набок с того времени, как её бросили, частью крыши в землю вросла, а всё же держалась.

Надо сказать, что раньше люди суеверные были, считали, что в таких местах нечисть водится, черти там всякие, упыри, живут колдуны. Только другого укрытия не было.

Забрались ребята внутрь и, осмотревшись, чуть не закричали от страха. Из темноты глядели на них пар сорок, а может и больше, светящихся глаз.

Схватившись за фонарик, посветил один из парней в сторону страшных существ, и замер от неожиданности.

В углу, сбившись в один лохматый ковёр, греясь друг о друга, сидели обычные домашние кошки.

Как оказалось, фашисты ещё летом сожгли почти все дома в деревне вместе с жителями, оставили для себя клуб, да пару хат рядом с ним, где ждали подхода своих частей, так кошки, в один момент оказались бездомными и осиротели. Они ушли подальше от страшных людей, говоривших на незнакомом языке, сбились в стаю. Крыша над головой нашлась, а пропитание и раньше часто добывали самостоятельно, не городские всё-таки, не балованные. В лесу хватало птицы, возле речки водились лягушки, а в воде плескалась рыба, которую кошки приспособились ловить. Прежде на мельнице крысы имелись, пушистые охотницы передавили и их, а те из кошачьей братии, кто покрупнее, даже зайцев ловить умудрялись.

Солдаты тихонько заговорили друг с другом, удивляясь увиденному, и тут случилось чудо. Кошки обрадовались, словно дети, услышав родную речь. Они подошли ближе, обступили ребят, мурлыкая и громко тарахтя, а потом легли вокруг, прижавшись к ним, и грели всю ночь.

Утром нагрянули немцы. Они тоже набрели на мельницу, хоть до этого не знали о её существовании.

Кошки насторожились и зашипели. Парни в спешке зарылись под какие-то обломки и старые листья, нанесённые внутрь за много лет осенними ветрами.

Ночью выпал снег, и фашисты не смогли обнаружить следов, собак при них тоже, к счастью, не было. Само собой, заинтересовались, нет ли в старой мельнице тех, кого они ищут.

Когда двое солдат, почти на четвереньках пробрались под свалившуюся на бок крышу, они не успели толком ничего рассмотреть в темноте. Громко крича фашисты выскочили наружу с кошками, висящими на них орущими гроздьями.

Животные, услышав ненавистную им речь, бросились на убийц своих хозяев. Они царапали захватчикам лица, в горящих глазах их светилась дикая ненависть.

Отшвырнув бешеных зверей, исцарапанные в кровь фашисты в упор расстреляли всех, кого с себя стряхнули, объявив своим, что внутри людей нет, потому что никто не выживет среди этих одержимых демонами сумасшедших русских кошек. Наверное, отношение к заброшенным мельницам и у немцев связано с мистикой. Как бы там ни было, они ушли. А наш разведчик, который не был ранен, пробрался ночью в деревню. Потом вернулся и передал своим по рации, что кроме фашистов там никого нет.

Если бы не храбрые кошки, наши ребята тогда погибли бы.

Позже их подобрали наступающие советские войска.

Раненный боец поправился и рассказал эту историю после войны своему сыну, а тот, когда вырос, своему сыну.

Мужчина, секунду помолчав, добавил:

— А не верить своим отцу и деду я не имею права, они меня никогда не обманывали.

Больше он ничего не сказал, не стал читать нотаций, объяснять, что такое хорошо, а что плохо…

Молча встал и ушёл, оставив на скамейке ошеломлённых его историей детей.

Теперь мальчишки смотрели на дворовую котейку совершенно иначе. С какой-то гордостью и благодарностью, что ли, будто она лично принимала участие в спасении тех разведчиков.

Соседские старушки очень удивились, когда увидели на следующее утро, как главный хулиган их двора, Женька Чупакин, вынес сидящей возле подъезда кошке кусок колбасы и задумчиво смотрел, как она ест, а потом погладил благодарную Мурку и отправился в школу.

Лана Лэнц