Парик и цитата к месту

Один молодой актёр играл на выездном спектакле в областном доме офицеров совсем крохотную роль, младшего адъютанта императора Павла I. Спектакль был про Суворова и пришёлся в театре очень кстати...

Некоторое время назад, в этом же театре ставили пьесу "Подпоручик Киже" Юрия Тынянова. Для пьесы были пошиты натуральные Павловские мундиры и построены натуральные уставные парики тех времен. Но увы, Мельпомене иной раз мешает политика, и из-за того, что режиссёр- постановщик и его жена, играющая в спектакле фрейлину, подали документы на выезд в Израиль, и спектакль сняли с репертуара прямо накануне генеральный репетиции, то дорогущие костюмы зависли на балансе театра и списать их ненадеванными не было никакой возможности, ибо Ленин говорил, что: "Ни одно изделие, ни один фунт хлеба не должен находиться вне учёта, ибо социализм — это прежде всего учёт".

И тут удачно подвернулась военная пьеса, где главному герою снится встреча Суворова с императором Павлом. Пьесу срочно поставили, костюмы пошли в дело, и спектакль в порядке шефской помощи решили показать в Доме офицеров на 23 февраля.

И вот, по сюжету, во время аудиенции Суворова у Павла, входит адъютант и докладывает о прибытии австрийского посла. А надо сказать, что нашего актёра абсолютно затерроризировал директор театра (бывший из отставников). Он упирал на то, что в партере будут сидеть генералы, и посему строевая подготовка должна отскакивать от зубов. И особенно настаивал на "Гвардейском поклоне", то есть офицер должен щёлкнуть каблуками и боднуть при этом головой.

Ну, и актёр боднул, причём, боднул так, что парик слетел у него с головы и улетел в партер, прямо на колени начальника Главпура (оркестровой ямы в Доме офицеров не было в принципе).

Актёр понял, что ему и его театральной карьере конец, и тут ему внезапно вспомнился эпизод из книжки, прочитанной в детстве, и он, повернувшись к застывшим и еле сдерживающим смех императору и генералиссимусу, отбарабанил: "Пудра -не порох, букли -не пушка, коса -не тесак, а я -не немец, а настоящий русак" и добавил, что, мол, там австрийский посол пришёл. Щелкнул каблуками ещё раз, боднул головой и удалился. Генералы аплодировали стоя. А актёра после спектакля позвали на банкет (обязательно -в мундире и с париком) и после того, как в конце банкета все генералы перемеряли этот парик, начальник Главпура пригласил его вести праздничный концерт, а это, между прочим, десять красных бумажек с профилем Старика Крупского, то есть, почти месячная зарплата.

Коллеги слегка ему позавидовали и несколько раз подбрасывали ему парики. Особенно шутка удалась, когда парик оказался в корзине с пирожками у Красной шапочки, когда она хотела в процессе новой трактовки одноимённой сказки, угостить пирожками медведя, которого играл этот актёр. Но это уже будет совсем другая история.

Слышал массу историй про дядю Костю. Одну расскажу. Личность крайне разносторонняя. Работал он в то советское время инструктором по спорту в спортзале завода. Работа — не бей лежачего. Ввиду излишка времени подкармливал воробьев. Ожидали они какую-то крутую иностранную комиссию.

Разумеется весь завод на ушах, все вылизывается, приводится в порядок.

Всем раздаются пистоны. Все заняты, одни раздают, другие получают.

А дяде Косте делать нефиг. И что он отчебучил. Переловил своих воробьев и покрасил их. Черно-белым. Всех по-разному. Там были: пингвин, воробей в костюме с галстуком, в цветочек, в горошек. И отпустил. Поскольку воробьи были прикормленные, они никуда не улетали. На своем же месте клевали крошки. И что видит комиссия? Разноцветных воробьев. Они были в шоке. Переводчик не смог объяснить, для чего ЭТО. После скандала его перевели в слесари, т. е. за ту же зарплату, только работать надо.

Но это его не научило. Много еще приколов выкидывал.

Как-то закрутился роман с девушкой. На вид была типичная стерва, которую интересуют только деньги. Тогда как-то не задумывался о любви и браке, поэтому приятные беседы и ceкс устраивали более чем. Однажды во время одного свидания я достаточно далеко припарковался от ресторана и нужно было пройти пешком. Выходим из ресторана, а неподалеку у помойки сидит мужчина, трясется от холода, стонет и держится за живот. Моя стерва, заметя его, тут же остановилась, не думая, подошла, спросила о его самочувствии, нуждается ли тот в помощи... В итоге мы вызвали скорую, оказалось, что у мужчины воспалился аппендицит. Поехали в больницу к этому бездомному, там эта стерва сама дала взятку, чтобы мужика оставили в больнице и сделали операцию, а не выгнали. Утром следующего дня она буквально заставила меня поехать купить хоть какие-то вещи бездомному и тогда я уже узнал, что она уже приготовила ему должность сторожа на автомойке отца. Впоследствии она периодично ездила к нему, справлялась о самочувствии, сидела с ним и развлекала, а потом и вправду устроила на работу. Знакомы с этой девушкой 4 года, любви не получилось, но я до сих пор впечатлен этой девушкой и беру с нее пример. Внешность и вправду бывает обманчива.

КОМАНДИР ПОДВОДНОЙ ЛОДКИ

Не было в блокадном Ленинграде популярнее человека, чем Пётр Грищенко, командир минно-торпедной подводной лодки Л-3. Герой, умница, единственный на Балтике командир с академическим образованием, который предпочёл фронт штабной работе, да просто красивый мужчина. О нём писали в газетах, снимали фильмы. С ним

Стою в очереди за колбасой и сыром. Продукты всегда беру тут, директор закупает продукты напрямую, накрутки низкие, поэтому толкучка — практически всегда.

Заходит мой бывший одноклассник, Игорь, и подходит к кассе. Очередь, почуяв неладное, сплотилась и выставила локти.

Тут надо сказать, что Игорь был самым скромным мальчиком в нашем классе, да и, пожалуй, во всей школе. Если ему наступали на ногу, он всегда извинялся.

С тех пор он нисколько не изменился, и если решил пройти без очереди, то обстоятельства наверняка были экстраординарными.

Извинившись у очереди шесть раз (я считал), Игорь попросил продавщицу:

“Елена Петровна, взвесьте мне, пожалуйста, палку сухой колбасы”.

Опешившая на мгновение от такой наглости очередь, разразилась проклятиями и пожеланиями, а одна бабулька под шумок успела вполне профессионально ткнуть пару раз кулачком по почкам, на что Игорь каждый раз говорил “извините”.

Когда он, очередной раз извинившись, очутился вне досягаемости, очередь переключилась на продавщицу, требуя жалобную книгу. Самые поднаторевшие в склоках требовали директора.

“Игорь Васильевич”, — прокричала продавщица: ”вернитесь, вас тут спрашивают”