и многое другое.

В городе Нью Йорк есть школа Стайвесон. В школу Стайвесон принимают на основании экзаменов и собеседований. В школе Стайвесон есть специально оборудованный стеклянный корпус, набитый лабораториями и мастерскими, в которых есть всё, то есть, вообще всё. Если вы хотите собрать орбитальную станцию, то именно в школе Стайвесон вы найдёте всё необходимое оборудование. В этих лабораториях есть переманенные из Силиконовой долины учителя, которые посвящают всё своё время для подготовки команды для городской олимпиады. Ученики школы Стайвесон всегда занимают первое место в городской олимпиаде по науке и технике.

Ещё в городе Нью Йорк, на самой его окраине, есть школа с оригинальным названием 153. В этой школе есть подвал, в самом конце которого есть небольшая мастерская, набитая ржавыми пилами, стёртой наждачной бумагой и прочим хламом. В этом подвале есть я, не совсем двуязычный сын не совсем русских родителей. Ещё там есть Крис -- сын корейских иммигрантов которые дали ему "хорошее английское имя" и Доркас, которой корейские родители тоже хотели дать "хорошее английское имя" но у них это не совсем получилось. Мы и есть олимпийская команда школы 153. Конечно, есть и другие члены команды, тоже дети корейских иммигрантов, но к этому рассказу они имеют только косвенное отношение. Есть и мистер Браун, учитель физики, на которого администрация школы навесила нашу олимпийскую команду. Он зевает, нервно отхлёбывает из фляжки, и ровно в 5 выгоняет нас всех из мастерской, потому что ему домой пора.

К последней олимпиаде мы с Крисом готовили самолёт. Вернее, не самолёт, а планер. Какой мы сконструировали планер! Мы выпилили его из тонкой фанеры, и он должен был продержаться в воздухе дольше всех других планеров и, главное, дольше планера школы Стайвесон. Главным в этом планере были крылья. Крис вытачивал их на протяжении трёх месяцев. Последние две недели он шлифовал эти крылья тончайшей наждачной бумагой. Они весили одинаково с точностью до миллиграмма. В сечении эти крылья имели форму плавной дуги которая должна была придать подъёмную силу нашему самолёту.

За неделю до соревнований мы стали проводить испытания. Наш планер красиво парил в воздухе, но, в зависимости от угла запуска, мог продержаться в воздухе от 30 секунд до нескольких минут. Поэтому Крис запускал его снова и снова, пытаясь подобрать идеальный угол запуска. За три дня до олимпиады случилась катастрофа. Крис попробовал особо острый угол атаки, и планер, неуклюже нырнув, врезался в пол и распался на куски; крыло дало трещину.

На Криса было страшно смотреть. Впервые в жизни я увидел, как меняется лицо человека, у которого всё рухнуло. Склеить было нельзя- перевес дал бы крен. Заменить? У нас была ещё одна заготовка планера, совсем необработанная и другого размера, а до соревнования оставалось три дня. "Это соревнование вы просрали, " резюмировал мистер Браун, -"не майтесь дурью, помогите лучше ребятам с антигравитационной машиной, " и нервно отхлебнул из фляжки.

Крис, конечно, помочь никому и ни с чем не мог. Он сидел, сгорбившись, на табуретке и тупо смотрел перед собой. У него тряслись руки. Я поискал глазами Доркас и обнаружил её в самом конце мастерской, склонённой над нашей второй заготовкой. Она упрямо шлифовала крыло. Я не буду описывать, как мы доделывали второй планер за два с половиной дня, как вышел из ступора Крис и присоединился к нам с Доркас, как мы провели мистера Брауна и остались в мастерской на ночь. К субботе у нас был новый планер. С крыльями, примотанными липкой лентой, ему было далеко до нашего предыдущего красавца, и на первое место рассчитывать не приходилось, но он летал.

По дороге на соревнования я понял, что Крис всё-таки надеется войти в верхнюю десятку с нашим планером. Мне это казалось безумием, ведь соревнуются сотни школ, но мечтать не запретишь. На соревновании у нас было три попытки, и результат усредняли. Наш не совсем эстетичный планер парил весьма не плохо. В конце соревнования объявляли результаты, зачитывая имена учеников и названия школ, вошедших в верхнюю десятку, начиная с конца: 10, 9, 8, 7... Когда дошли до пятого места, Крис совсем сник, в верхнюю пятёрку наш планер никак не мог попасть. Когда объявили "второе место: Стайвесон, "Крис уже направлялся к дверям. Когда объявили "первое место: Крис Ли, 153я школа", Крис взмыл не хуже своего самолёта.

были готовы энергетики к такой резкой котоклизьме. Я, на минуточку, электрик. И обращаю внимание на состояние опор, линий электропередачи, открытые дверки на высокой стороне подстанций, и так далее. Это профдеформация. А так как по роду работы у меня есть друзья и знакомые в местном РЭС, то звоню им. Вот на все, что требует времени и средств (заменить опору, устранить провисание) машется рукой. Да, знаем, да, устраним, потом: сейчас у нас то чай кипит, заварки нет, то х[рен] стоит, тамарки нет. К слову, дверки на подстанциях закрывают моментально, особенно если им на[ман]деть, что рядом дети играют. Турма никто не хочет.

Так вот. Когда прошёл этот ледяной дождь, то эти кривые опоры ябнулись, а провисшие провода хлестало. И бедные энергетики, судя по новостям, не ели, не спали, и героически устраняли последствия. А где ж вы, с@ка, были все время, когда вам говорили, что у этой опоры угол отклонения от вертикали уже не просто недопустим по нормативам, а она просто опасна даже в хорошую погоду?

Ладно. Потом неожиданно навалило снега. Много. Радио так и сказало, что неожиданно, и коммунальные службы не были готовы. Для уверенности еще приплели что-то про рекордное количество осадков, и про то, что в последний раз такое было при царе горохе тыщу лет назад, по сводкам. Правильно, как можно быть готовым к снегу зимой в Сибири? Категорически никак. А радио же не скажет: "Извините, мы, руководители коммунальных служб, так обрадовались, что начало зимы было теплым, что на радостях с[тыр]или и попилили весь бюджет на топливо и обслуживание спецтехники до самого лета. Простите, но дача на зарплату не достроится, понимать должны". А теперь у нас паводок. Все по традиции: неожиданно, первый раз за тыщу лет, и не были готовы. Вообще странно. Ничего не предвещало беды: всю зиму снег херачил, как не в себя, его никто не убирал, и не вывозил (см. выше причины), а теперь вдруг паводок. Ну что за бред? По всем законам чиновничьей логики снег должен был мирно растаять и высохнуть. Стой, снег, не тай так резко! Паводок же, а мы не готовы!

(c) gippopotamich