В славные времена, когда Повар имел минимум морщин на лице и ни одного имплантата во рту, жил-да-был парень Игорь Архипов по прозвищу Архиповна. Был Архиповна почти двухметровым голубоглазым блондином (хотя и со зрением -4), но любви у женской части испанской кафедры почему-то не снискал. А потому в середине четвертого семестра отправился в академический отпуск. Сребролюбивый директор общежития был чужд благотворительности, а папа Архиповны — слишком зол на сына, чтобы разбираться в его правах.

— Выкинули из общаги, иди, снимай квартиру! — рявкнул в трубку папа и перевел Архиповне на карточку деньги на съем жилья и залог.

Покрутив зеленый пластик в руках, Игорь засел за объявления. Он благоразумно решил, что папина щедрость непостоянна, как уральская погода, и решил сэкономить на квартире, а часть денег оставлять на пропитание. Поэтому уехал Архиповна в уютную двушку за МКАД, в место под названием Панки. А чтобы было не так грустно заниматься дауншифтингом, вторую комнату сдал однокурснику Толику (Толика невзлюбила английская кафедра). И даже предоставил тому право выбора. Что Толик и сделал, вселившись в комнату поменьше, но с относительно новой софой. У Архиповны стояли бабкин комод, такой же шкаф и видавший виды диван. Игорь отнесся к этому философски: все равно некого водить в такую даль.

Примерно через неделю после заселения Толика и Архиповны на пороге их жилища возник внук хозяйки квартиры вместе с бригадой веселых грузчиков. Они быстро и задорно выкинули всю бабкину мебель, а вместо нее полностью упаковали квартиру Икеей, а в комнате Архиповны поселилась огромная, сделанная по заказу внука кровать 2, 5 на 2 метра, с шикарными кованными решетками и ортопедическим матрасом. Не надо думать, что внук радел о комфорте квартирантов. Он развелся с женой, ему некуда было девать мебель.

Преобразившаяся квартира требовала восхищенных гостей. Причем, гостей-женщин. И они приехали тем же вечером. Нельзя сказать, что Оля и Юля были шалавами, охочими до увеселительных мероприятий. Напротив, они были обычным первокурсницами, которые прилежно учатся и развлекают себя театром и выставками. Они не были страшными, толстыми или с какими-то внешними дефектами. Наоборот, это были красивые фигуристые девчонки, только очень правильные. Выбирая, с кем провести ночь без обязательств, вряд ли кто-то подумал бы об их кандидатурах. Архиповна написал Юле просто так, на 40-й минуте асько-смсочных переговоров, порядком устав от этих: "Панки? А где это? Ой, давай лучше ты в Москву".

— Мы всего на пару часов, — сказала Оля, снимая плащ.

— Но, в конце концов, завтра воскресенье. Мы подумаем, — тихо ответила Юля, которая рассматривала кровать. В ее глазах, как показалось Архиповне, мелькнул огонек.

— Уедем на последней электричке, если что, — сказала Оля. На том и порешили.

В соответствии с заветами начальника военной кафедры, подполковника Калинникова, в краткосрочных войсковых операциях необходимо было действовать блицкригом. Подавить РЭБ волю противника к организованному сопротивлению, затем мощным танковым кулаком взломать его оборону и ввести в прорыв ударные части для закрепления результата.

С каждой новой порцией вермута требование Юли остаться звучало все настойчивее, а сопротивление Оли слабело, и, в конце концов, под общий вздох облегчения стороны договорились: никто никуда не уезжает. И вот тут наступление Архиповны и Толика забуксовало. Противник радостно пил мартини, переоделся в захваченные с собой пижамы, играл в Твистер в самых немыслимых позах и даже в бутылочку, но за последнюю линию обороны держался чуть ли не зубами. В конце концов Архиповна решил, что все это напрасно и, пожелав всем спокойной ночи, отбыл в одиночестве на свою двухметровую кровать.

Через пять минут в комнату вошла Юля и легла рядом. Через десять минут, когда Юля, подобно древнему мудрецу, пыталась составить мнение о слоне, трогая его хобот, вошла и легла с краю Оля. Игорь и Юля подождали немного для приличия и, решив, что Оля уснула, оценили удобство кованной решетки и ортопедического матраса.

Юлиной ошибкой было уйти на кухню за водой, когда все закончилось. Спать Оля не планировала.

С этого момента Архиповне поперло. Сарафанное радио сделало свое дело, и женщины приезжали лично убедиться, так ли хороши кровать в Панках, и ее владелец. Он даже не готовился к зачету по испанскому: за него просили столько людей, что уже в конце лета кафедра сдалась, и Игорь продолжил обучение.

А вот Толик в ту ночь спал один. И вообще, когда Панки превратились в место силы, он очень часто спал один. Английский он кое-как все же сдал, но учился уже на курс младше. Потом запил и в конце четвертого курса, за год до диплома, был окончательно отчислен.

Казалось бы, такая мелочь, как выбор комнаты для проживания, а так круто может поменять судьбу человека.

Сидим мы, два инженера в университете, пьём чай на рабочем месте, никого не трогаем. Заходит профессор. Мы ему, как культурные интеллигентные люди, чайку тоже предлагаем, а он вдруг шипит какое-то... СЛОВО, простите!

Ж%О!!! Кто, мы?? Почему?? Да за что нас так!!!

Оказалось, профессор только что слушал урок английского языка, то ли по Бибиси, то ли по Голосу Америки. Он, оказывается, просто новые слова повторял.

Слова такие были: "peas", "dish". Дикторша по радио именно в таком порядке их и называла.

Это "блюдо гороха" уже почти год и по случаю, и просто так всуе вспоминаем.

Учусь в МГЛУ. Сидим, значит, пишем. А препод ну очень уж не любит, когда списывают со шпаргалок. Но это, естественно, никого не останавливало. Все спокойно списывали...

Вдруг препод молча встал и подошел к одногруппнику. Он стоял возле него минут 5, после чего вытащил из рукава одногруппника шпаргалку и, мягко улыбнувшись, сказал: "Ах ты маленькое говнецо, увидимся на пересдаче".

Я запомню этого человека на всю жизнь.

Историю сею поведал мне мой любимый дядя Коля — Николай Евдокимович. Учился он в 70-х годах прошлого века в техническом ВУЗе. А так как ВУЗ технический, то уже на первом курсе пошли чертежи в виде курсовых работ. Как вы помните, есть чертёжный шаблон, где в правом нижнем углу таблица с тем кто чертил, проверил, даты и прочее. И вот, одна из сокурсниц вместо "Чертил: ", написала в шаблоне "Чертила: ", мол, я же чертила, а не чертил, девочка. Преподаватель указал на нарушение стандарта заполнения шаблона. Но беда в том, что сделал он это перед всей группой. .. С тех пор до конца учёбы эту сокурсницу так и называли — Чертила.: )

Мой эпиграф на вступительном сочинении заслужил бурное восхищение экзаменационной комиссии, поставили пятерку, приняли в институт, напечатали в молодежной газете. Сочинение по "Вишневому саду" Чехова, эпиграф: "И вся земля тогда же превратится в цветущие и пышные сады", — я приписала Роберту Бернсу. На самом деле это слова служанки из Труффальдино из Бергамо Гольдони; полностью цитата звучит так: "Если каждый неверный мужчина возьмет в руки зеленую ветку, то вся земля сейчас же превратится…")))