(я) — А он точно привязан?

— Точняк. Недавно он поел мужику лицо (тот хотел стырить мотор), так еле откачали, уголовное дело заводили, но Матроса не тронули, он ведь на закрытой территории. Только начальник порта приказал его на цепь... Он и так страшно рычит.

— А в прошлом году он мужику откусил ступню.

(я) — Как откусил?!

— Как сахарную кость.

— А раз был прикол: два мужика перелезали через забор, один спрыгнул и упал на спину и когда к нему подбежал Матрос, мужик одними мышцами спины запрыгнул обратно на двухметровый забор.

Вот мы подошли к потайной дырке в заборе, пролезли и пошли к своему буксиру по утоптанной снежной тропинке. Вокруг тропинки снега по пояс.

Первыми идут моряки, а я за ними. И как только мы отошли от забора метров на сто, с медвежьим рыком к нам побежал людоед-Матрос.

Моряки, увидев его, сказали: "Сука, он не привязан! Но ты не бойся, делай вид, что ты с нами".

Им хорошо говорить, они его с рождения сахарком кормили, а что делать мне?!

Вот Матрос поравнялся с головой нашей колонны, все ребята по очереди таскали его за усы и шли дальше... Но эта сволочь не отрываясь смотрела только на меня!!!

Бежать обратно к забору нереально, блеять: мужики спасайте — не вариант, этот медведь меня схрумает, они обернуться не успеют. Когда мимо Матроса прошел последний морячок, этот крокодил решил "посмотреть, что я за Сухов", перекрыл мне дорогу как шлагбаум: передние лапы на левой стороне тропинки, задние — на правой. Таким образом его спина была выше моей головы. Шаг я решил не сбавлять, за эти три секунды я вспомнил детство, юность и успел подумать как мало я прожил...

И я, так и не сбавляя скорости, головой тараню его в "бочину". На лице Матроса появилась мысль: "ну, хрен с тобой, я тебя не знаю, но будем считать, что ты с ними". И он неспеша побежал по своим людоедским делам.

В эту ночь мне было не до бани, и не до камбуза, но как хорошо жить на свете.