у мясника. Стал помогать в разделке туш и глушил быков ударом деревянной колотушки в лоб. Повзрослев, набрался сил и привык оглушать быков ударом кулака в лоб.

В 1914 году был призван в армию. Воевал храбро и заслужил два солдатских Георгиевских креста и Георгиевскую медаль — “за вынос раненых с поля боя”.

После войны вернулся в Александровск и женился. Когда моя бабушка уже была всерьез беременна моей тетей, в соседний двор на свадьбу приехал батька Махно. Его “хлопцы” проверяли соседей и зашли во двор моего деда. Там они сказали грубость моей бабушке. Дед вспылил, сбил нескольких с ног. На шум прибежало еще несколько человек и деда схватили. Хотели сгоряча расстрелять, но зашел Махно, глянул на бабушку и, сказав “за такую кралю и я бы вступился”, приказал его отпустить.

При советской власти дед занимался заготовками мяса. В 1938 году был арестован по доносу и обвинен во вредительстве с целью ”отравить офицеров Красной Армии и ослабить обороноспособность”.

Отсидел 9 месяцев в лагерях и был выпущен в процессе “чистки” лагерей после замены Ежова на Берию. Легко отделался – заработал “всего лишь” тяжелую форму диабета. В 50-х был полностью реабилитирован.

23-го июня 1941 года Запорожская областная газета сообщала, что “вчера первым добровольцем в горвоенкомате был 50-летний Залман Киселев, которого не взяли в армию из-за возраста”. Всю войну он, как и все другие, тяжело работал, потом восстанавливал разрушенное Запорожье. Здоровье стало сдавать. Но силы еще были… Году в 55-м торговал на рынке мясом. Картонная коробка с деньгами стояла между ног. Два 18-летних балбеса решили, что легко заберут деньги у старика, но он оглушил обоих коронным ударом в лоб и вызвал милицию.

Последний год он тяжело болел. За несколько дней до смерти моя мама принесла отцу меня двухмесячного. Он попросил положить внука рядом с собой. Осмотрел меня и сказал: “Крепкий парень вырастет”.

Судьба человека. 20-й век.

Как-то в выходной мы гуляли по прекрасному городу, было тепло и светло, наш малыш упорно шел вперед по узенькому водостоку посредине улочки. Вдруг он остановился, увидев красивые вещи на витрине, и свернул в магазинчик. Зайдя туда, мы купили цепочку и кулон — прозрачную граненую аметистовую каплю прекрасного оттенка в серебре. Я любила его носить, всегда вспоминала тот счастливый день.

У мужа была подруга молодости Рита, с которой из-за разных жизненных обстоятельств он годами не виделся. Я с ней собиралась познакомиться, но не получалось. И вот однажды мы оказались не так далеко друг от друга, и как раз отпуск наступал. Спонтанно решили встретиться, пусть и надо проехать несколько сот километров. Собираемся на скорую руку... И вдруг я понимаю: у нас нет подарка. А у нее был очень тяжелый период, вдобавок накатила депрессия. Я говорю мужу:

— Ты понимаешь, обязательно нужно что-то ей подарить. Пусть она сама все может себе купить, неважно, ей просто сейчас нужна какая-то маленькая радость, подарок от нас, особенно от тебя.

А подарка-то нету. Все закрыто, утром уезжать, и утром тоже будет все закрыто. Испанцы в воскресенье отдыхают. Перебрала я свои сокровища, повздыхала и положила в красивую коробочку аметистовый кулон с цепочкой.

— Но это же я тебе подарил! — сказал муж.

— Ей сейчас нужнее, а ничего подходящего у нас больше нет.

— Ну мы вернемся, зайдем в "Шелковое серебро", и я тебе снова куплю точно такой же! — предложил он. Я радостно согласилась.

Мы встретились с Ритой, отдали ей подарок, она порадовалась, как ребенок, хотя почти не носила украшений. Видно было, что она в тяжелом состоянии, но борется. Несмотря на подавленность, улыбалась нашему малышу, играла с ним, и понравилась ему. Рассказала про последние события своей жизни, которые не каждый бы пережил и остался в здравом рассудке, встряхнула черными волосами, сверкнула глазами, выпила рюмку красного и сказала — ничего! Прорвемся! Я была рада увидеть ее, и возникло чувство, что это словно родной человек.

Дальше мы путешествовали, а когда вернулись и зашли в "Шелковое серебро", не оказалось этого кулона. Возвращались туда несколько раз, так он и не появился. А потом однажды магазинчик закрылся. Заходили мы и в другие места, так и не увидели никогда ничего похожего.

Потом муж тяжело заболел. Когда Рита узнала, она все бросила и прилетела к нам из другой страны побыть с нами хотя бы недолго. Она говорила ему, что он должен жить ради меня, ради детей, бороться, что нельзя сдаваться, когда тебя так любят, и я думаю, что она подарила ему месяцы жизни. Каждый день она писала или звонила ему и мне, поддерживала нас обоих. Звала меня сестренкой. И сейчас зовет. Когда он умер, приехала ко мне поддержать меня. Мы уговорили с ней пару бутылок красного, и она сказала мне: "Ленка! Надо жить! "Я старалась.

Тем временем французы решили организовать симпозиум его памяти — муж сотрудничал с людьми из разных стран и с разных континентов, и многие его помнили и любили. Пригласили меня. Я поехала, сделала доклад, много говорили, вспоминали. Однажды вечером всех позвала к себе супружеская пара — француз Юбер и болгарка Дина. (Познакомился муж с Диной на одной международной конференции. Ее не пускали на банкет, так как она не платила обычный оргвзнос. Несмотря на ее сопротивление, муж вместе с Юбером, который тоже увидел ее впервые, взяли ее под руки и провели, внушительно сообщив стражам на входе: "Она с нами! ") Дина обнимала меня и утешала. В это время к нам подошла еще одна пара, француз и аргентинка, тоже друзья мужа. Они сказали: "Ленка! Мы хотим подарить тебе кое-что на память. "И вручили мне коробочку. Открываю я коробочку и вижу ту самую граненую аметистовую каплю в серебре и цепочку.

Я ношу это украшение и сейчас, и хотя я агностик, мне все время кажется, что это подарок мужа. Каждый раз вспоминаю и прекрасный день с мягким солнцем в Испании, когда мы были так счастливы, и Риту, встряхивающую волосами, на лице которой появляется улыбка, и лучи, пробивающиеся сквозь витражи старинной маленькой французской готической церкви, и звуки органа, что несут свет и освобождение от боли.

идею: в тоннелях метро повесить перед окнами увеличенные кадры кинофильма, так чтобы один кадр соответствовал размерам одного окна. И тогда, по мысли юного изобретателя, проезжая в метро, пассажиры будут смотреть фильмы.

Редакция пришла к выводу, что это технически невозможно (для просмотра требуется, чтобы картинки были неподвижны хоть на короткое время, поезда меняют скорость на различных участках пути, т. е. движение будет замедляться или ускоряться. Опять же — если пассажир едет только одну остановку, что он, увидит только три минуты от фильма? Был вынесен вердикт — "патентов не выдавать! " (такое было название у журнальной рубрики).

Что вы думаете? Проходит лет двадцать, я давно забыл тот журнал "Юный техник", первый раз в жизни лечу в Лондон. Каково же было мое удивление, когда из поезда, едущего от аэропорта Хитроу до городского ж-д вокзала, вдруг вижу в окнах (при проходе поезда в темном туннеле), рекламный ролик, который как раз образован картинками, развешанными в туннеле, в размере 1 окно — один кадр!

Технически решено просто — картинки освещаются вспышками лампы (типа стробоскопа), которые как раз происходят при прохождении окна перед центром картинки. Ролик недолгий, естественно, несколько минут, организовать постоянную скорость движения поезда на 3 минуты — не вопрос. Даже звук транслируется (кажется, по радиосети вагона, точно не помню).

Технически все можно было сделать 30 лет назад, вопрос в том, что никто в СССР не задумывался тогда о необходимости рекламных роликов. .. Вот вам и "патенты не выдавать"!