люди хорошие и старательные.

В комнате для реквизита были разложены предметы, подлежащие выносу на сцену в этом и других спектаклях. Лежали возле стены и четыре портрета Грея-Кукушкина, изображавшие, соответственно развитию персонажа, прекрасного юношу, молодого человека с опухшими глазами и печатью разврата на лице, потрёпанного, страшноватого мужчину и, наконец, жуткого старца-вурдалака с перекошенным, синюшным лицом.

Второй акт спектакля начинался с того, что Грей-Кукушкин, стоя на фоне своего портрета №1, обращался к зрителям с монологом: "О, красота, ты чудо из чудес, я всё б отдал, чтоб удержать тебя и сохранить всю свежесть тела, молодость и силу, чтоб не сойти в могилу никогда, о, небеса, зачем несправедливо…" и так далее и так далее.

Но так было в теории и на репетициях.

Когда раскрылся занавес и Грей-Кукушкин вышел под свет софитов к краю сцены, он заметил, что многие зрители вместо аплодисментов хихикают и, как босяки у Горького, ухмыляются в кулаки. Профессионального актёра этим не смутишь, но Грей-Кукушкин, начав свой длинный монолог, всё же стал аккуратно проверять, всё ли с ним в порядке. Сперва он легонько провёл пальцами по лбу и убедился, что парик на месте. Затем он как бы случайно взмахнул рукой на уровне пояса и узнал, что ширинка тоже застёгнута. Но зрители не умолкали и атмосфера в зале стала напоминать концерт Поперечного-Петросяна.

Кукушкин-Грей разозлился и даже вспотел под париком, но продолжал стоически читать монолог: "Прекрасный мой портрет, пусть лучше злое время возьмёт власть над тобой, а мне оставит юность. Ты будешь всё страшнее, всё старше, всё согбенней, а я всё так же свеж, так мил и так приятен, как статуя Давида, как облик Мона Лизы!.. "

Тут Кукушкин-Грей обернулся и наконец посмотрел на портрет, висевший за его спиной. Слова застряли у него на языке.

На стене висел портрет восьмидесятилетнего Льва Толстого, сурово и угрюмо глядевшего на происходящее из-под густых бровей.

— Михалыч, скотина, когда же ты бросишь пить? Опять реквизит попутал, – вполголоса сказал Кукушкин-Грей слова, которые Оскар Уайльд не включил в финальную версию романа.

Извинившись перед зрителями, актёр вынес Льва Толстого и через некоторое время принёс портрет себя.

Во время паузы он, рассказывают, всё-таки успел дать леща пьяному рабочему сцены, но не беспокойтесь – за всю историю театра на работе никто сильно не пострадал.

люди, которые составляют это расписание, уж, наверное, они так делают не забавы ради, а потому что так надо, потому что с поездом во время движения совершаются различные операции: заправка водой, смена локомотива, откачка биотуалетов. И как объяснить им, что все эти стоянки уже заложены в график, и время прибытия от этого не изменится.

Или если вдруг произошла какая-то неисправность, из-за которой поезд опаздывает, то проводник в этом уж не виноват.

Или как же пассажирам кажется всё просто. Остаётся до отправления пять минут, я прошу всех зайти в вагон, а в ответ: "Ой, да ладно, успеем, если что на ходу зайдём". А то, что это нарушение инструкции, и за это нарушение меня лишат премии, а если, не дай бог, с пассажиром что-то случится, то я по полной за него буду отвечать, они не понимают. Также они не понимают, что я не выбираю, в каком вагоне ехать — если вцепились старый вагон, то я не могу отказаться в нём ехать — это зависит не от меня.

Так хочется порой ответить им всё, что о них думаю, но нельзя — они же жалобу напишут, за которую потом вообще могут уволить, а мне семью кормить надо. Эх, тяжела жизнь работников сферы обслуживания.