анекдотов.net / Как обычно пришла к парню в гости (встречаемся уже полтора года), пили чай, тут звонок в дверь — его..
Главная Анекдоты Истории Фото-приколы Шутки
😜 😎 😉 🙂
6 июля Анекдоты Истории Фото Шутки

Как обычно пришла к парню в гости (встречаемся уже полтора года), пили чай, тут звонок в дверь — его родители пришли. Я с ними еще не знакомилась, поэтому даже была рада, что увижу своих будущих родственников, а парень побледнел... Зашли его родители вместе с какой-то девушкой. Как оказалось, его женой.
Семейные истории (теща, зять, жена и другие)
* * *
Уезжала учиться в другую страну, домой приезжала редко, за это время брат успел жениться. После учебы вернулась, мама просто ненавидела жену брата. Говорила, что носится с ней, как с ребенком, а она капризная, работать не хочет, а он якобы вечно идет у нее на поводу. Я удивилась, ибо мой брат никогда не был таким. Заботиться о девушке — да, но каблуком не был. Решила я сходить к ним в гости.
Жена его оказалась приятнейшей девушкой. Работа у нее со свободным графиком, часть делает на дому, поэтому мама не считает это за работу, хотя та зарабатывает довольно большие деньги. «Капризы» оказались лишь жуткой пищевой аллергией на два продукта. Идет на поводу — это когда мать кидалась с оскорблениями на жену брата, а он защитил свою любимую, что и должен был сделать. Дружу с его женой уже два года, она настоящая подруга. Маму люблю, но не понимаю.
* * *
Родители поженились студентами в начале 80-х. Как-то им несказанно повезло, удалось купить финский унитаз, необычного тогда, синего цвета. Так как жили в общаге, унитаз был припасен до лучших времен. Потом распределение на север, снова общага. И вот наконец-то получили квартиру. Но тут слегла мамина бабушка.
Мама уехала ее досматривать, папа за ней, от квартиры отказались, так в ней и не пожив. Жили у бабушки, но с пропиской было не ясно, что будет с квартирой тоже, родители были на птичьих правах. Сантехническую ценность зазря решили не расходовать, дождаться определенности. Все решилось в пользу родителей, бабушка спокойно отошла. Казалось бы, вот он — звездный час унитаза, но грянули 90-е. Всем резко стало не до ремонтов, тут бы выжить. И тут родителям несказанно повезло во второй раз. Дом, где мы жили, выкупали под гостиницу, и родителям предоставили другую квартиру со свежим отличным ремонтом. Синий друг вновь остался не у дел. Переехал жить в кладовку.
Шли годы, мы выросли, и вот наконец моя первая квартира — однушка. Мне тут же был презентован королевский трон, но он не влез в мой холопский санузел. Надежды возложили на сестру, которая, от греха подальше, свалила работать за границу. Я собралась замуж и жить у мужа, за мной попыталиль дать приданное, от которого муж настойчиво отказался, аргументируя, что у него уже есть унитаз.
Тут наконец-то родители решились обновить ремонт. Ради такого сестра примчалась с другого континента, поглазеть на установленный многострадальный толчок. Но нашему взору представилась современная сантехника, сверкающая банальной белизной. На расспросы родители скромно отводили глаза и что-то невнятно отвечали.
Недавно они купили дачу. Я предложила установить старичка там для свершения, так сказать, его жизненной цели, но мама очень возмутилась, как подобное мне в голову пришло. Унитаз будет завещан внукам. Сразу всем четырем. А я задумалась, почему в других семьях в наследство передаются украшения, картины, книги, фотографии в конце концов, а у нас вот это.
* * *
* * *
* * *
История из жизни.
Сегодня — 26 августа, воскресенье... Я решила посмотреть в кошелек. Ровно 500 рублей до зарплаты. Ах, если бы не покупка школьной одежды и школьных принадлежностей...
А зарплату получу только 7 сентября. Что же делать? Ведь надо ездить на работу и еще продукты, да и опять на школьные нужды... Может, мужу дадут зарплату. Но тут позвонил он...
— Таня, не знаю, как мы будем... Зарплату дадут только 7 числа...
Я вздохнула и сказала:
— Не переживай, Андрей, может, у кого-нибудь займем...
А у кого занять? Вера... Эля... Нина... Все они тоже собирали в школу детей...
Тут звонок в дверь. Открываю, приехал Сеня, двоюродный брат Андрея. Сеня младше Андрея на 20 лет, поступил в колледж. А сам он из другого города.
Андрей его просто обожает. Ведь Сеня к нему относится как к своему брату, доверяет ему все свои тайны. Часто приезжает к нам в гости.
Я усадила его пить чай.
И тут он спрашивает у меня:
— Таня, почему ты грустная?
— Осталось 500 рублей до зарплаты. Получу ее только 7 числа. Андрею сказали, что зарплату тоже дадут только 7 числа. Не знаю, что делать.
— Сколько надо денег?
— Хотя бы три тысячи...
И тут он улыбнулся.
— Я хотел попроситься к вам пожить. У меня с собой есть 10 тысяч. Может, лучше я отдам эти деньги вам, чем в колледж за общагу?
Тут улыбнулась я.
— Сеня, я тебя и без денег взяла бы на квартиру. .
— Таня, дело такое, что деньги сейчас вам нужны. Илья и Сашка в школу пойдут... Вот возьми.
— Хорошо.
Потом пришли с улицы Илья и Сашка. Они очень обрадовались тому, что у нас будет жить Сеня.
А Андрей после работы, узнав обо всем, сказал Сене:
— Я тебя и без денег впустил бы... Живи с нами сколько захочешь...
Тут я подумала, что Сене всего 15 лет и он вырос настоящим мужчиной...
... Прошло после этого два месяца... У Сени папа и мама погибли в автокатастрофе. Парню пришлось очень тяжело. Он был у своих родителей единственным ребенком. Но мы были рядом с ним.
И вот через неделю после похорон я, Андрей, Сашка и Илья сидели обедали. А Сеня в это время спал.
Я загрустила, думая о том, что Сеня теперь один, в 15 лет, без родителей... Ведь его могут забрать в детдом... Ах, если бы его взять к себе насовсем...
Тут меня спросил Илья:
— Мама, почему ты плачешь?
Я вздохнула и сказала:
— Сеня... его могут в детдом...
Саша, которому только исполнилось 12 лет, сказал:
— Я не отдам Сеню в детдом!
Илья, который только исполнилось 7 лет, заявил:
— Я не хочу, чтобы он от нас уезжал!
Я слушала их и плакала... Какие же у меня замечательные дети...
Тут улыбнулся Андрей и, вытирая свои слезы, обнял меня и сказал:
— Давайте сначала спросим Сеню...
И тут на кухню зашел Сеня. Он обнимал по очереди нас всех и плакал. А потом, успокоившись, сказал:
— Я даже и не думал, что вы станете моей семьей...
... И вот я смотрю на своих сыновей. И знаю, что могу быть спокойна за них. Все трое — настоящие мужчины!
Радик
* * *
Сему очень ждали.
И дождались.
Когда уже потеряли надежду. Девять лет ожидания — и вдруг беременность!
Сема был закормлен любовью родителей. Даже слегка перекормлен. Забалован.
Мама Семы — Лиля — детдомовская девочка. Видела много жесткости и мало любви. Лиля любила Семочку за себя и за него.
Папа Гриша — ребенок из многодетной семьи.
Гришу очень любили, но рос он как перекати-поле, потому что родители отчаянно зарабатывали на жизнь многодетной семьи.
Гриша с братьями рос практически во дворе. Двор научил Гришу многому, показал его место в социуме. Не вожак, но и не прислуга. Крепкий, уверенный, себе-на-уме.
Гришины родители ждали Семочку не менее страстно. Еще бы! Первый внук!
Они плакали под окнами роддома над синим кульком в окне, который Лиля показывала со второго этажа.
Сейчас Семе уже пять. Пол шестого.
Сема получился толковым, но избалованным ребенком. А как иначе при такой концентрации любви на одного малыша?
Эти выходные Семочка провел у бабушки и дедушки.
Лиля и Гриша ездили на дачу отмывать дом к летнему сезону
Семочку привез домой брат Гриши, в воскресенье. Сдал племянника с шутками и прибаутками.
Сема был веселый, обычный, рот перемазан шоколадом.
Вечером Лиля раздела сына для купания и заметила ... На попе две красные полосы. Следы от ремня.
У Лили похолодели руки.
— Семен... — Лилю не слушался язык.
— Да, мам.
— Что случилось у дедушки и бабушки?
— А что случилось? — не понял Сема.
— Тебя били?
— А да. Я баловался, прыгал со спинки дивана. Деда сказал раз. Два. Потом диван сломался. Чуть не придавил Мурзика. И на третий раз деда меня бил. В субботу.
Лиля заплакала. Прямо со всем отчаянием, на какое была способна.
Сема тоже. Посмотрел на маму и заплакал. От жалости к себе.
— Почему ты мне сразу не рассказал?
— Я забыл.
Лиля поняла, что Сема, в силу возраста, не придал этому событию особого значения. Ему было обидно больше, чем больно.
А Лиле было больно. Очень больно. Болело сердце. Кололо.
Лиля выскочила в кухню, где Гриша доедал ужин.
— Сема больше не поедет к твоим родителям, — отрезала она.
— На этой неделе?
— Вообще. Никогда.
— Почему? — Гриша поперхнулся.
— Твой отец избил моего сына.
— Избил?
— Дал ремня.
— А за что?
— В каком смысле "за что"? Какая разница "за что"? Это так важно? За что? Гриша, он его бил! Ремнем! — Лиля сорвалась на крик, почти истерику.
— Лиля, меня все детство лупили как сидорову козу и ничего. Не умер. Я тебе больше скажу: я даже рад этому. И благодарен отцу. Нас всех лупили. Мы поколение поротых жоп, но это не смертельно!
— То есть ты за насилие в семье? Я правильно понимаю? — уточнила Лиля стальным голосом.
— Я за то, чтобы ты не делала из этого трагедию. Чуть меньше мхата. Я позвоню отцу, все выясню, скажу, чтобы больше Семку не наказывал. Объясню, что мы против. Успокойся.
— Так мы против или это не смертельно? — Лиля не могла успокоиться.
— Ремень — самый доходчивый способ коммуникации, Лиля. Самый быстрый и эффективный. Именно ремень объяснил мне опасность для моего здоровья курения за гаражами, драки в школе, воровства яблок с чужих огородов. Именно ремнем мне объяснили, что нельзя жечь костры на торфяных болотах.
— А словами? Словами до тебя не дошло бы? Или никто не пробовал?
— Словами объясняют и все остальное. Например, что нельзя есть конфету до супа. Но если я съем, никто не умрет. А если подожгу торф, буду курить и воровать — это преступление. Поэтому ремень — он как восклицательный знак. Не просто "нельзя". А НЕЛЬЗЯ!
— К черту такие знаки препинания!
— Лиля, в наше время не было ювенальной юстиции, и когда меня пороли, я не думал о мести отцу. Я думал о том, что больше не буду делать то, за что меня наказывают. Воспитание отца — это час перед сном. Он пришел с работы , поужинал, выпорол за проступки, и тут же пришел целовать перед сном. Знаешь, я обожал отца. Боготворил. Любил больше мамы, которая была добрая и заступалась.
— Гриша, ты слышишь себя? Ты говоришь, что бить детей — это норма. Говоришь это, просто другими словами.
— Это сейчас каждый сам себе психолог. Псехолог-пидагог. И все расскажут тебе в журнале "Щисливые радители" о том, какую психическую травму наносит ребенку удар по попе. А я, как носитель этой попы, официально заявляю: никакой. Никакой, Лиль, травмы. Даже наоборот. Чем дольше синяки болят, тем дольше помнятся уроки. Поэтому сбавь обороты. Сема поедет к любимому дедушке и бабушке.
После того , как я с ними переговорю.
Лиля сидела сгорбившись, смотрела в одну точку.
— Я поняла. Ты не против насилия в семье.
— Я против насилия. Но есть исключения.
— То есть если случатся исключения, то ты ударишь Сему.
— Именно так. Я и тебя ударю. Если случатся исключения.
На кухне повисла тяжелое молчание. Его можно было резать на порции, такое тугое и осязаемое оно было.
— Какие исключения? — тихо спросила Лиля.
— Разные. Если застану тебя с любовником, например. Или приду домой, а ты, ну не знаю, пьяная спишь, а ребенок брошен. Понятный пример? И Сема огребет. Если, например, будет шастать на железнодорожную станцию один и без спроса, если однажды придет домой с расширенными зрачками, если ... не знаю... убьет животное...
— Какое животное?
— Любое животное, Лиля. Помнишь, как он в два года наступил сандаликом на ящерицу? И убил. Играл в нее и убил потом. Он был маленький совсем. Не понимал ничего. А если он в восемь лет сделает также, я его отхожу ремнем.
— Гриша, нельзя бить детей. Женщин. Нельзя, понимаешь?
— Кто это сказал? Кто? Что за эксперт? Ремень — самый доступный и короткий способ коммуникации. Нас пороли, всех, понимаешь? И никто от этого не умер, а выросли и стали хорошими людьми. И это аргумент. А общество, загнанное в тиски выдуманными гротескными правилами, когда ребенок может подать в суд на родителей, это нонсенс. Просыпайся, Лиля, мы в России. До Финляндии далеко.
Лиля молчала. Гриша придвинул к себе тарелку с ужином.
— Надеюсь, ты поняла меня правильно.
— Надейся.
Лиля молча вышла с кухни, пошла в комнату к Семе.
Он мирно играл в конструктор.
У Семы были разные игрушки, даже куклы, а солдатиков не было. Лиля ненавидела насилие, и не хотела видеть его даже в игрушках.
Солдатик — это воин. Воин — это драка. Драка это боль и насилие.
Гриша хочет сказать, что иногда драка — это защита. Лиля хочет сказать, что в цивилизованном обществе достаточно словесных баталий. Это две полярные точки зрения, не совместимые в рамках одной семьи.
— Мы пойдем купаться? — спросил Сема.
— Вода уже остыла, сейчас я горячей подбавлю...
— Мам, а когда первое число?
— Первое число? Хм... Ну, сегодня двадцать третье... Через неделю первое. А что?
— Деда сказал, что если я буду один ходить на балкон, где открыто окно, то он опять всыпет мне по первое число ...
Лиля тяжело вздохнула.
— Деда больше никогда тебе не всыпет. Никогда не ударит. Если это произойдет — обещай! — ты сразу расскажешь мне. Сразу!
Лиля подошла к сыну, присела, строго посмотрела ему в глаза:
— Сема, никогда! Слышишь? Никогда не ходи один на балкон, где открыто окно. Это опасно! Можно упасть вниз. И умереть навсегда. Ты понял?
— Я понял, мама.
— Что ты понял?
— Что нельзя ходить на балкон.
— Правильно! — Лиля улыбнулась, довольная, что смогла донести до сына важный урок. — А почему нельзя?
— Потому что деда всыпет мне ремня...

Главная Анекдоты Истории Фото-приколы Шутки
Рамблер ТОП100