Потрясающий номер в цирке: крокодил играет на пианино, а бегемот поет романсы. Бешеный успех. Директор цирка доверительно говорит автору номера:

— Ну скажите честно, ведь не может быть такого, чтоб крокодил играл на фо-но, а бегемот пел. Скажите мне, это останется между нами, в чем секрет номера?

— Вы правы, — отвечает автор, — Конечно, такого не может быть.

На самом деле, бегемот только открывает рот, а крокодил и поет, и играет.

— Ты заметил, что оборот "оборотни в погонах" исчез из оборота?

— Да, а почему?

— Оборачиваться уже нет смысла. От кого прятаться, если в судах, ФСБ, прокуратуре, Госдуме — все свои.

К мужу пришли из военкомата. Жена:

— Прячься в шкаф!

— А я там не задохнусь?

— Не задохнешься! Сколько мужиков там прятала, все живы остались.

Небольшое пояснение: совершая молитву, евреи не должны прерывать её разговорами на бытовые темы. При необходимости можно сделать лишь немой жест. Прерывать молитву разрешается только с целью выполнения каких-либо других религиозных предписаний.

Рабинович, будучи в командировке, поздним вечером приходит в гостиницу и просит его поселить. Свободно одно-единственное место, да и то в двухместном номере, где уже поселился Шлемензон.

Рабинович входит в номер. Шлемензон как раз совершает вечернюю молитву.

— Могу ли я занять вторую койку?

Шлемензон молча кивает и продолжает молиться.

— Ничего, если я буду иногда приходить поздно?

Молящийся Шлемензон мотает головой: дескать, ничего.

— А вы не будете против, если я как-нибудь приведу сюда девочку? — продолжает Рабинович.

Шлемензон поднимает руку и делает указательным и средним пальцами знак: двух.