анекдотов.net / Работал в Одессе, на телефонной станции, в конце 70-х – начале 80-х, кабельщик. Пожилой мужик, уже н..
Главная Анекдоты Истории Фото-приколы Шутки
😜 😎 😉 🙂
6 июля Анекдоты Истории Фото Шутки

Работал в Одессе, на телефонной станции, в конце 70-х – начале 80-х, кабельщик. Пожилой мужик, уже на пенсии.
Самым страшным ругательством у него, хуже «козла», «пид@ра» и пр. было – «мацаока». Я поначалу думал – это какой-то одесский прикол, тем более, что в слове этом «маца» проглядывала. Но потом, чисто случайно, узнал, что мужик этот участвовал в войне с Японией, что он успел побывать в японском концлагере, и что начальником того лагеря был некий капитан Мацаока…
Истории о милиции и армии
* * *
АВАРИЯ СТАРЫХ ДРУЗЕЙ
Я стоял в пробке и уже чуть-чуть опаздывал.
И как это я пошел на поводу у Сереги и согласился встретиться в самом центре, в пяти шагах от Кремля? Доехать туда – еще полбеды, а вот припарковаться, ну совсем нереально.
Серега – мой друг детства… служба в армии, осталась уже так далеко позади, что воспринимается, как казаки-разбоники из нашего глубокого детства.
Так вот, Серега неожиданно нашел меня в друзьях-друзей, списались, созвонились и на следующий же день сговорились встретиться, чтобы увидеть как в одно мгновение стареют люди. 27 лет – серьезный срок…
С Сергеем мы служили в учебке под Псковом.
Паренек он был не подлый, веселый, компанейский и очень креативный. Но тогда мы не знали этого мудреного слова и заменяли его рабоче-крестьянским аналогом — хитрож@пый.
Вот лишь два Серегиных креатива, которые я помню до сих пор:
Был в нашей роте х@хол — первостатейный стукач.
Мало того, что он был стукачом, он еще и не скрывал этого. Сам здоровый как конь, с первых дней службы стал кандидатом в члены партии и комсоргом всего белого света. Сидел бы тихо и играл в свои партийные игрушки, так нет, когда ему было выгодно, он сразу включал «правильного» пацана и охотно дрался один на один, но только с теми, кто ниже ростом. Но однажды напоролся на худого и ушастого дагестанца, вызвал его после отбоя и дагестанец при всем честном народе, настучал нашему комсомольскому лидеру по ливеру. В результате побитый герой не выдержал и "стуканул", напали, мол под покровом ночи и избили ни за что ни про что.
И дагестанец схлопотал полгодика дисбата…
С тех пор, комсомолец как с цепи сорвался. Закладывал всех и тайно и открыто, прямо на собраниях. Дескать – в стране перестройка и гласность, а несознательные комсомольцы: Петров, Касымов и Егоров – ночью, будучи в наряде по роте, курили в туалете…
Бить паскуду не решались, терпели — кому охота в дисбат?
Однажды вечером, будучи в наряде по столовой, мы влезли в варочный цех, чтобы стибрить тушенку, если повезет.
Нас человек пять и стукач туда же.
Серега на шухере.
Вдруг, как только «комсомолец» спрятал за пазуху баночку, раздался сдавленный крик:
— Шуба! Дежурный по части.
Мы даже особо и не дернулись, а вот стукач засуетился, пытаясь найти дыру в пространственно-временном континууме. Нам-то пофигу, а кандидата в члены КПСС, за кражу тушенки…
Вбежал Серега и зашептал:
— Если ссышь попадаться – быстро залезай в котел, мы скажем, что тебя не видели, других вариантов у тебя нема...
Комсомолец тут же запрыгнул в пустой паровой котел, даже не поблагодарив Серегу за спасительную идею.
Мы побросали к нему всю нашу краденную тушенку и защелкнули крышку.
Тут Сергей нам сознался, что не было никакого дежурного по части, потом взял ложку и начал постукивать по трубе идущей к котлу.
Такой мерзкий стук бывает, когда в котел подается двухсотградусный пар для варки…
Привинченный к полу котел завыл и задрожал вместе со стенами кухни.
Жажда жизни стукача просто клокотала…
В это время Серега побежал к сонному дежурному по части и доложил:
— Товарищ майор, боец нашей роты — секретарь комсомольской организации полка, пробрался в варочный цех и похитил четыре банки тушенки, но силами наряда по кухне, кража была пресечена и вор посажен в котел до ваших дальнейших распоряжений.
Наверняка дежурный, поначалу засомневался – а не силой ли запихнули туда главного стукача части? Но когда майор не поленился, лично пришел, открыл крышку и увидел внутри дурнопахнущего скулящего комсорга, сомнения отпали:
— Товарищ майор, я никогда, никогда, больше не буду красть тушенку, честное комсомольское – это все они, они дали пар и хотели сварить меня заживо, а я всего только одну баночку взял…
— Какой нахрен пар! ? Пар дает котельная по расписанию, да и котел холодный совсем…
Так закончилась крутая партийная карьера нашего доблестного комсорга.
Второй креатив был менее заметным, но не менее красивым.
Однажды утром перед строевым смотром, мы с подъема обнаружили, что в наших шапках больше нет кокард. Вчера еще были, а сегодня как корова языком слизала, только мятый силуэт остался.
И это не у одного-двух, которых можно сурово наказать и спрятать в казарме с глаз долой, а почти у целого взвода. Чудеса.
Ротный с сержантами забегали по стенам и потолку, не зная как быть, но Серега вызвался пулей слетать в военторг и для всех накупить. Мы принялись друг у друга одалживать деньги на кокарды, но Серега уже убежал, крикнув на ходу, что мол — деньги потом.
Пережили смотр, все прошло гладко, а перед обедом Сергей каждому раздал по сигарете с фильтром и признался:
— Не в обиду мужики, но это у меня, какая-то падла свистнула кокарду, вот и пришлось ночью повынимать у целого взвода. Всех же не накажут. Меня за одной штукой, ротный в военторг не отпустил бы, а жесточайше бы вздрючил…
Мы закурили, посмеялись и на Серегу особо не обиделись – пострадавших-то не было…
Зазвонил мобильник:
— Здорово Грубас, ты уже на месте?
Я говорю:
— Да, только, тут встать негде. Давай я проеду вперед, может там… А хотя где…?
— Не дрейфь, я тебя вижу, стой, где стоишь. Видишь кафе, я там столик заказал. Прими поближе к осевой, чтобы в случае чего, не помешать людям отъехать от бровки. Так, теперь крутани рулем влево типа ты собрался развернуться.
— Серега, я не собираюсь разворачиваться, тут двойная сплошная.
— И не нужно, просто подвинься к ней, вот так, а теперь тормози.
— А ты где?
(Вдруг я почувствовал еле заметный толчок, который поначалу принял за воздушную волну от встречной машины)
— Я тут. Поздравляю, мы с тобой попали в аварию, теперь включай аварийку и вылезай.
Я вышел и увидел, что сзади, меня подпер огромный джип, а из-за руля лыбился седой и потолстевший Серега.
Через сорок минут, сытые и наговорившиеся, мы вышли из кафе, Сергей сложил аварийный знак обратно в багажник и весело сказал:
— Ну, ментов наверное вызывать не будем, согласимся на обоюдку…
* * *
1983-й год. Дрезден, восточная Германия.
День Х. То есть в военном гарнизоне ГСВГ выдали зарплату. Дабы не нарушать славные традиции, группа старших офицеров в составе пяти человек единогласно принимает решение: отметить это дело рюмкой чая за дружеской беседой. Когда "на штанге" у каждого было грамм по семьсот, решили направляться в сторону дома.
На автобусной остановке — не многолюдно, лишь несколько немцев. Наши останавливаются в сторонке и, почти не покачиваясь (годы тренировок! ), ожидают автобус, продолжая беседовать не на повышенных тонах. Через пару минут на сцене нарисовывается о-о-очень среднего возраста немка с каким-то бобиком на поводке. Шавка небольшая, породистая, но из категории "мозгов чуть меньше, чем у валенка". Что ей не понравилось в русских — одному собачьему богу известно. Может, наша форма, может, ботинки у кого-то не тем кремом начищены. В общем, это противное созданье набирает побольше воздуха в легкие и начинает непрерывно истошно гавкать на подполковника.
Мужик, явно не любящий, когда его перебивают, не раздумывая, выдает шавке хорошего пенделя. Теперь истошным криком заходится немка. Поскольку уровень немецкого у наших — на уровне "данке-битте", никто ничего из ее тирады не просек. Зато все прекрасно понял полицейский, проходивший неподалеку. Услышав, что это — далеко не благодарность доблестным советским офицерам за непосредственное участие в сложном деле дрессуры, решает вмешаться. Остановив землячку на полуслове, обратился по-немецки к нашим. Кто-то все-таки, окончательно исчерпав запас немецкого, выдал: нихт ферштейн! Полицейский достает из нагрудного кармана книжку с бланками штрафов, что-то заполняет и знаками показывает подполковнику: 20 марок. Тот, пожав плечами, спокойно достает наличку из кармана. Как назло, только купюры по 50. Полицейский, пошарив по карманам, опять же знаками объясняет: сдачи нет. Все офицеры начинают рыться по карманам, но подполковник выдает:
— Ребята, все пучком, ща улажу.
Успокаивающий жест в сторону полицейского, говорящий: сдачи не надо! Потом разворачивается и... от всей души в... вает еще раз шавку. Та, визжа в унисон с хозяйкой, на поводке описывает идеальную окружность и приземляется в аккурат на исходную позицию.
Полицейский с диким гоготом складывается пополам, немцы на остановке цепенеют, на лицах офицеров эмоций не больше, чем у индейцев... Хозяйка подхватывает шавку подмышку и уносится, обгоняя автомобили. Через пару минут полицейский немного приходит в себя, и, икая и всхлипывая... прячет в нагрудный карман квитанции.
Подходит автобус, наши невозмутимо загружаются. На остановке остаются абсолютно все оцепеневшие немцы в ожидании следующего автобуса. С места действия, не торопясь, удаляется полицейский, размазывая слезы по лицу.
* * *
* * *
Возможно, некоторые посчитают, что этой истории не место на этом сайте, но я рискну опубликовать.
Эта история об моем отце, ведь только сейчас, прожив не мало лет, уже начинаешь понимать, что был он незаурядной личностью. Ведь закончив в 1937-м году курсы механизаторов, он не успев толком и поработать, был призван на службу в Красную Армию, а его отца (моего деда) в это время отправили гноить в тюрьму, сделали из бывшего красного партизана врага народа, где через год и умер. Таежник, охотник, ночевавший на снегу в сорока градусный мороз не выдержал сталинских застенок!
А сына врага народа призвали на службу и даже направили в элитные войска, служить в разведке, по-видимому, использовались его навыки знания тайги, ведь он фактически вырос в тайге, занимался охотой со своим отцом и кое-чему научился. Служил отец на границе в Приморском крае недалеко от озера Хасан. Как отец рассказывал, его отделению (он был командиром этого отделения) давался приказ встретить в указанном районе человека и доставить в часть. А это могли быть, как и свои разведчики, возвращающиеся назад, так и диверсанты, идущие с конкретным заданием, а кто будет: свой или чужой, они не знали.
А разведка работала четко, знали, когда и где будет идти человек, и если это был свой, то он сопротивления не оказывал и просил его доставить куда следует, а чужие просто в руки не давались и тут разные случаи были. Здесь можно многое вспомнить о том, как служил отец, что-то он рассказывал охотно, а что-то не очень.
Однажды, сидя в засаде, темной, глухой ночью они поджидали такого вот человека, темень страшная, ничего не видно. Вокруг только светлячки мельтешат, единственное освещение. И вдруг отцу показалось, что один светлячок как-то странно себя ведет: летает по окружности, что сразу его насторожило. Он дал команду своим ребятам, что идет человек, сейчас брать его будем. И точно приблизился темный силуэт мужчины, который маленьким фонариком водил по кругу. Фонарик еле светил, но дорогу все же, освещал, а нарушитель пытался фонарик маскировать под летающего светлячка, но перестарался и выдал себя. Отец еще говорил, что мужик попался здоровый, еле скрутили его, минут десять с ним возились, приемы зараза знал.
Еще один момент, о котором отец неохотно говорил, он просто проговорился, будучи хорошо выпивши. Однажды к ним на заставу прислали молодую женщину, которую следовало было провести через границу. Жила она там довольно долго, видимо готовились к переходу основательно, и кажется, у отца с ней завелся роман, дело то молодое. Когда он ее переправил через границу и вернулся назад, то его почему-то арестовали, дескать, ты не должен был вернуться живым. Так его продержали под арестом около трех месяцев, пока назад не вернулась та женщина.
Оказывается, на отца пришло досье – сын врага народа, наверное, кто-то прошляпил, когда его призывали в армию, да еще направили в такие секретные войска. По-видимому, решили одним махом решить все проблемы с ним, и очевидно дали той женщине задание, когда отец свою работу сделает, то его попросту убрать. Но она этого не сделала, не выполнила приказ. Что это было, не понятно? Может и любовь у них была, может быть, просто у нее не поднялась рука, так запросто убить человека, ни за что. А так как уже война намечалась, то стало тогда не до личного дела отца, ведь тогда на войну уже всех забирали. Но отец так и оставался служить на границе всю войну.
А вот когда началась война с Японией, то отцу участвовать в ней пришлось не много: его сразу же в первом наступлении ранило в ногу. До своих ему пришлось долго добираться ползком, по пути пришлось удавить такого же раненого японца, война, тут уж кто кого, или ты его или он тебя. Тогда отца наградили орденом Красной звезды.
Попав в госпиталь, отец боялся, что ему запросто могут отрезать ногу, просто для врача это было проще, чем делать операцию и, боясь этого, заставил делать операцию без наркоза, скрипел зубами и сломал доску на столе. Кстати: у него была большая потеря крови, и кровь ему дала врач, еврейка по национальности. Так что, у нас послевоенных детей, есть и доля еврейской крови. А по окончании войны он еще год охранял уже пленных японцев, которые работали на угольной шахте. Ему предлагали продолжить службу в армии, но в конце 1946-го он демобилизовался, вернулся к семье.
Ему сразу же предложили пост председателя колхоза, на что он ответил: "Сыну врага народа не следует быть в начальниках". Работал на МТС трактористом и комбайнером, но все равно его упрямо часто назначали бригадиром тракторной бригады, он уходил с должности, а его уговаривали и снова назначали на бригадирство. А окончил он три класса начальной школы, коммунистом не был, и при этом еще пять лет проработал управляющим отделения совхоза, просто знали что только он может справиться со своенравными мужиками. У мужиков он был авторитетом.
Есть разные курьезные моменты в его жизни.
Однажды, в уборочнау страду, он для своей бригады на складе получил различные запасные части к комбайнам. Все это он сложил в двуколку и подъехал к конторе совхоза, за разнарядкой. Вернувшись назад, он увидел, что в его двуколке кто-то полазил, и увел наиболее ценные запчасти. Он огляделся, внимательно посмотрел на стоявших недалече мужичков, подходит к одному, залезает к нему за пазуху и вытаскивает оттуда ремень. Этим ремнем он отстегал его со словами: «Не умеешь, не бери! » Окружающие были в шоке, поняли, что с моим отцом лучше не связываться.
Еще случай, когда у них ограбили тракторную стоянку в поле, то отец сразу определил, кто это сделал, по следам нашел. Следы были колесного трактора, но оказались приметными, особенно для наблюдательного человека, каким был наш отец. Он даже не стал выслеживать, а прямым ходом направился к организации, которой принадлежал этот трактор и от начальника потребовал отдать украденное. Тот было пытался отнекиваться, но предоставленные улики были против него.
Как-то бывший одноклассник, даже с какой-то гордостью и восторгом, рассказал мне (а он работал комбайнером под началом моего отца), как они было решили устроить пьянку на работе, а отец вычислил это намечаемое мероприятие, нашел водку и принародно разбил бутылки с водкой.
Я тогда поинтерессовался у отца про этот факт: он неохотно, но ответил: что идет уборочная страда, а мужики пьянку надумали устроить и надо было их проучить. И уже смеясь говорил, что у него руки тряслись от того, что ему предстояло сделать, но пришлось бутылки разбить. Хотя выпить он тоже был не дурак, но знал место и время. А что-либо спрятать от него было бесполезно, найдет!
А вот в 1968-м, тогда я студентом был на летних каникулах дома, случился с ним казус: пришла знакомая к матери и сообщила, что муж ее в стельку пьян и не может сам дойти домой. Мать меня послала, и точно, отец у чайной сидит, и встать не может, пришлось мне тогда практически на себе его нести километр. Как потом выяснилось: он встретился в чайной со своим бывшим командиром, начальником разведки, тот ехал с геологической экспедицией и остановились пообедать. Очевидцы рассказывали, что они обнялись и прослезились ну и встречу эту основательно отметили. Своего начальника чуть тепленького увезли геологи, а отец как это водится: «я сам», остался сидеть. Долго об этом в селе вспоминали, смеялись, что сыну пришлось его домой нести и тогда многих удивило, увидев слезы у двух солидных мужей. И жена (моя мать), на этот раз его за выпивку не пилила, даже какая-то гордость была за своего мужа.
Вот на таких мужиках и держится государство!
* * *
* * *
Если есть на земле рай, то это Алма-Ата моего детства. Отец, возвращаясь с работы, однажды подобрал палку и воткнул ее под окнами нашего дома – палка распустилась в цветущую вишню. Мы любили ходить ватагой к речке Алмаатинке, потому что знали правило частного сектора – все фрукты, что висят по ту сторону забора, хозяйские, а все, что вылезло наружу – наше. После этого города я не могу есть шашлыки, хотя их очень люблю – нормальный шашлык должен гореть на саксауле. Ссыльнопоселенцу Юрию Домбровскому случилось здесь поработать археологом в конце 30-х. Он вспоминал – где ни копнешь, на какую глубину не зароешься – всюду обжаренные и обгрызенные бараньи кости.
Но у этого рая земного есть счетчик. Лучше всего о нем напоминают огромные гладкие валуны в центре города. Они обкатаны так, будто их столетиями обтачивало море. Живописное двухкилометровое озеро Иссык необычайной глубины, берега которого густо поросли яблонями и урюком, было подробно описано еще Семеновым-Тяньшанским. Он здесь вспугнул двух тигров. В шестидесятых годах это озеро было выплеснуто селем начисто вместе со всеми своими катерами и турбазами. Оно пошло вниз на 700 метров – на Алма-Ату.
После этого случая за дело взялись военные. Их тогда много было в городе, по случаю ожидавшейся войны с Китаем. Шефскую помощь оказали в характерной для них милитаристской манере. Просто взорвали две стоявшие напротив друг друга горы направленными взрывами. Получилась плотина.
Ее не успели еще толком забетонировать, когда пришел более мощный сель 1973 года. Я проверил сейчас по Википедии – грунтовая плотина была тогда заполнена до краев и дала множество течей. Она могла в любой момент сложиться как карточный домик. Бетонировать ее продолжали уже заполненную, прямо по течам, используя воздуходувки, чтобы успел застыть бетон. А я помню рассказ солдатика в госпитале, где мне удаляли гланды:
«Когда сель сошел, меня погнали эту плотину утюжить, на бульдозере. Глянул — … (непечатно). Течи отовсюду водопадами бьют, а я их должен сверху придавливать. Езжу взад-вперед по тонкой перемычке и чувствую – дрожит плотина. Слева доверху наполнена и прибывает, справа бездна. И вдруг рывком просела. Я представил, как верхом на бульдозере до центра города сейчас полечу, и понял, каким криком жизнь буду заканчивать. Тем же, что и начал – мама…»

Главная Анекдоты Истории Фото-приколы Шутки
Рамблер ТОП100