анекдотов.net / Kаstуаn: У меня коробка лампочек была, 40 ватных, 24 штук. Я их в подъезде вкручивал, а их кто то ра..
Главная Анекдоты Истории Фото-приколы Шутки
😜 😎 😉 🙂
6 июля Анекдоты Истории Фото Шутки

Kаstуаn: У меня коробка лампочек была, 40 ватных, 24 штук. Я их в подъезде вкручивал, а их кто то раз в два дня выкручивал. Так я на каждой красным ацетоновым маркером писал всякое... то "Йа лампочко! ", то "спижженая", то просто "хуй". но их все равно выкручивали.
Kаstуаn: а тепреь апогей. сегодня был на собрании в Управляющей компании по поводу капремонта подъезда. Они все там! ! ЛАмпочки! Мои! подписаные! Вкручены и горят себе... радуют глаз внимательных посетителей
Лучшие анекдоты из жизни
* * *
Дело было в Москве на строительстве 30-этажного офисного здания. По проекту предполагалось установить два уникальных лифта со скоростью движения 6 м/с. Чтоб понять много это или мало скажу, что обычные лифты в обычных домиках катаются со скоростью 1м/с. Стоило это удовольствие огромную кучу бабла, одни только двери на этажах шли по полторы штуки евров. За удовольствие ездить быстро надо и платить много.
Лифты ставились парно, в соседних шахтах, разделенных для безопасности бетонной стенкой. Только вот то ли технология работы лифтов была проектировщикам неизвестна, то ли строители чего слажали, но стенка между шахтами оказалась ГЛУХАЯ, БЕЗ ЕДИНОЙ ДЫРОЧКИ. Кто не понял зачем в шахте скоростного лифта дырки — читаем дальше.
Достроили дом до верху, пришла пора втыкать лифтовое оборудование.
Вставили, подвесили, прикрутили меганавороченные двери из нержавейки с титаном, включили электричество — вроде работает. Светится, жужжит, током не бьется. Надо испытывать.
Спустили кабину на первый этаж, перекрестились и нажали кнопку 30?..
Вы когда нибудь пробовали зажать пальцем дырку на конце насоса и ОЧЕНЬ БЫСТРО вдавить поршень? Такой звук получается забавный). Вот приблизительно с таким же звуком и выдавило 20 навороченных дверей, стоимостью 1500 евро каждая, на верхних этажах, а на нижних этажах со звуком "чпок" оставшиеся 10 дверей всосало внутрь шахты.
* * *
* * *
Я такая старая, что помню прошлый век.
Например, я помню времена, когда сливочное масло было полезным. Его клали в горячую кашу, намазывали на хлеб, смазывали блины. Очень полезным было масло, особенно для детей.
Еще я помню, когда были полезными дрожжи. Особенно для подростков. Когда у нас дома у очередного подрастающего отрока начинался сезон прыщей, мама начинала почти каждое утро на завтрак делать блины на дрожжах. Пухлые, кислые, офигительно вкусные блины были ужасно полезны, потому что в них дрожжи.
Мясо было полезным — любое. Свинина, говядина, дикое — полезно было всем, особенно детям и тем, у кого физические нагрузки. И мозговые косточки были полезны. И хрящики.
Курица была полезна вся. Грудка, конечно, но ноги-крылья-потрошка — все-все в курице было полезно, кроме кишечника, желчного пузыря и перьев.
Рыба была полезная вся. Особенно — жирная. Особенно — детям. Детям особенно была полезна жирная рыба, но и взрослым любая рыба была полезна.
Полезным был яичный желток. Особенно тоже детям. И пожилым.
Молочные продукты были полезные — все без исключения. Детям, беременным и больным — особенно, но вообще — всем. Творог любой жирности был полезным. В молоке были кальций, белок, витамины. Лактоза тоже была и она тоже была полезная. Сметана была полезная — особенно деревенская, конечно, но магазинная тоже приносила пользу. Особенно в борще.
Борщ вообще был полезный. Во-первых, суп. Горячий суп раз в день был чрезвычайно полезен для любого организма. Во-вторых, в борще мясо, а оно тогда еще было полезным. В-третьих, овощи.
Овощи были полезными все. Свекла была полезной. Особенно тем, у кого прыщи и запоры, но вообще-то для крови она была всем полезная. Морковка помогала расти и хорошо видеть. Капуста славилась витаминами. Горох был полезный. Помидоры очень полезные были. Очень.
Полезными были каши. Любая крупа была полезная. Особенно детям. Мужикам тоже — если с мясом. Хотя, вообще, с мясом было полезно всем.
Яблоки были полезные. Особенно детям.
Апельсины были полезные. Особенно больным.
Хлеб был полезный. Особенно всем.
Мед был полезный. Особенно зимой.
Какао было очень полезным, тоже детям — особенно.
Чай с молоком был полезный. Без молока тоже.
Только кофе был вредный, если его много пить. А если не очень много — то тоже ничего.
Нынче, конечно, у многих продуктов характер испортился. Вредные такие все стали, ужыс! Только мы — жители прошлого века и помним, какими они были милыми и полезными когда-то раньше…
* * *
Года четыре назад в своем дворике я услышал эту историю от моего приятеля. Чтобы картина была четче, расскажу немного про него.
Зовут его Серега, и чем он занимается сейчас — не знаю, а в те времена был он, как это тогда называли, сотрудником охранного агентства, а по сути бандюк бандюком. Здоровенный детина с бритой головой, КМС по чему-то там, но не шахматам, и то же время человек добрый и по жизни какой-то даже мягкий.
Выхожу я как-то теплым осенним вечером во двор и вижу Серегу на лавочке, потягивающего мирно пиво. .
— Здорово... .
— Здорово... .
— Пивка со мной выпьешь?
— А что ж не выпить? ... .
И тут я замечаю, что через всю его морду лица прочерчены две кровавых полосы. Вот она, думая, опасная жизнь сотрудника охранного агентства. .
— Да уж... . Вот сволочь. — вдруг говорит Серега, поймав мой осторожный взгляд.
— Кто это тебя так? Кошка? — в надежде спрашиваю я.
— Да теща!!!
— ???
Я знаю его тещу. Женщина, конечно, боевая, с революционным стажем, участник "Маршей пустых кастрюлек", но чтобы так... .
— Вот сволочь! — опять повторяет Серега.
— Теща?
— Да причем тут теща?! Кошка!
— А кошка-то причем? — не понимаю я...
— Не, ну, ты прикинь... . — начинает свой рассказ Серега.
Далее его рассказ
Собрался я вчера на дачу. Шашлычка взял, водочки. Посижу, думаю, отдохну. А теща мне и говорит:
— Захвати тумбочку, что на балконе стоит. Это нам какая-то Люся отдала.
Посмотрел я на эту тумбочку, и охренел просто. Старая, убитая тумбочка, которую и жечь-то противно.
— Да на какой хрен она нам на даче? — спрашиваю.
А мне жена шепчет, уважь маму, уважь. . Она в блокаду родилась, в войну голодала. .
— Да как я ее повезу-то? А у меня, ты же знаешь, Вольвешник последний. . салон кожа.
— Сверху, на крыше, — говорит теща.
— Мама, да вы че? На моем багажнике только горные лыжи возить можно.
— Тогда в багажнике сзади. .
— Так не влезет же, багажник не закроется!
— Крышку багажника веревочкой привяжем.
— Еще лучше. Надо мной же все пацаны смеяться будут.
— Тогда в салоне.
— А вы где поедете?
— На электричке!
Да, хрен с ними думаю, у меня стекла тонированные, никто не увидит.
Хорошо, говорю. Заверните ее в какие-нибудь тряпки, чтобы она мне ничего в салоне не поцарапала.
Навертели кулек, сунули на заднее сидение. Еще кошку нашу мне всучили.
Хорошо хоть в такой клетке специальной. Жена напоследок сказала, чтобы я кошку ни в коем случае до их приезда из клетки не выпускал, а то ее местные коты быстро окучат, а она у нас породы какой-то охрененной.
Поехал один. Жена из солидарности с тещей на электричке поехала.
Приехал на дачу, стал тумбочку вынимать, а из нее какой-то гвоздь вылез.
Я потянул и хрясь, на хрен все сидение кожаное себе порвал... Штуки на две я попал с этой гребаной тумбочки. Не поверишь, такая злость взяла, что я прям тут же одними голыми руками ее в щепки раздолбал... Хрен, тебе, думаю, теща, а не тумбочка на террасе. . А кошку со зла сразу выпустил, пусть хоть ее коты оттр@хают!
Сижу, пью водку и жарю шашлык на этой тумбочке. .
Тут сосед приходит. Купи, говорит, кролика. А он у нас кроликов разводит... И сует мне под нос этого кролика. А ты прикинь, он их какой-то колотушкой по башке бьет, чтобы шкурку не попортить, да так, что у них глаза вылетают. Я как глянул на этого кролика, чуть не блеванул. . А он, сосед, все ноет: "Купи. . хоть на бутылку поменяй. . ну, хоть стакан налей. . " — Что я с ним делать буду? . . На хрен он мне сдался еще и со шкурой? На тебе стакан, пей и уходи, без твоего кролика тошно.
Выпил сосед, ушел, а через полчаса вернулся... Принес этого кролика в тазу уже без головы и шкуры. Мне, говорит, на халяву не надо.
— А мне на хрен нужен этот твой кролик? Пей стакан, забирай кролика и уходи, на-х... . Достал уже! — говорю я ему.
Снова налил ему, он и ушел. .
Тут моя жена с тещей приехала. . Как только они в калитку вошли, я им все сказал и про их тумбочку, и про них самих, и про их гребаную кошку. .
Теща ничего не сказала, развернулась и пошла в дом. .
Жена видит клетка кошкина пустая и орет:
— Что ты с кошкой сделал?!
Я еще и ответить-то не успел, как раздается из дома нечеловеческий крик тещи. . Ну, думаю, совсем теща свихнулась с этой тумбочкой. А она выбегает из дома, и с криком "Он убил ее, фашист" вцепляется мне в морду... Я не хрена не понимаю... Жена орет: "Я не буду жить с садистом", теща орет... Я ору. . Больно, блин!!! Не, ну, ты прикинь — этот сосед , принципиальный блин, "на халяву не пьет", оставил этот таз с кроликом тихо на террассе, и записочку написал: "Это вам от меня. Спасибо. " А эта сволочь кошачья сидит за дверью на веранде и рожу лапкой умывает! А на кого кролик без ушей, шкуры и лапок похож? Понял? Вот сволочь! "...
* * *
В армии любому таланту найдется достойное применение. К примеру если художник — добро пожаловать красить заборы. Музыкант с абсолютным слухом? Постой на шухере. Если никаких совсем талантов нету, то их в тебе непременно откроют, разовьют, и используют по назначению. Я, среди прочих своих безусловных талантов, владел плакатным пером. Нынче, в век принтеров и плоттеров, даже сложно представить, насколько востребованным в то время было умение провести прямую линию на листе ватмана черной тушью.
Освоил я этот нехитрый навык еще в школе, на уроках физкультуры. В восьмом классе я потянул связки, и наш физрук, Николай Николаевич, пристроил меня чертить таблицы школьных спортивных рекордов. И пока весь класс прыгал, бегал, и играл в волейбол, я сидел в маленькой каморке, где остро пахло кожей и лыжной смолой, среди мячей, кубков, и вымпелов, и высунув язык переносил из толстой тетради на лист ватмана цифры спортивных результатов.
В какой момент я понял, что поменять эти цифры на свое усмотрение мне ничего не стоит? Не знаю. Я тогда как раз влюбился в девочку Олю из параллельного, и однажды, заполняя таблицу результатов по прыжкам в длину, вдруг увидел, что легко могу увеличить ее результат на пару метров. «Наверное ей будет приятно» — подумал я. Подумано — сделано. Вскоре с моей легкой руки Олечка стала чемпионкой школы не только в прыжках, а во всех видах спорта, кроме вольной борьбы, в которой девочки участия не принимали. Погорел я на сущей ерунде. Кто-то случайно заметил, что Олечкин результат в беге на сто метров на несколько секунд лучше последнего мирового рекорда. Разразился скандал. Терзали ли меня угрызения совести? Нет. Ведь своей выходкой я добился главного. Внимания Олечки. Олечка сказала: «Вот гад! », что есть силы долбанула мне портфелем по спине, и месяц не разговаривала. Согласитесь, даже пара затрещин от Николай Николаича не слишком высокая цена за такой успех. Кстати, от него же я тогда первый раз услышал фразу, что "бабы в моей жизни сыграют не самую положительную роль". Как он был прав, наш мудрый школьный тренер Николай Николаич. Впрочем, история не о том. Короче, по итогам расследования я навсегда был отлучен от школьных рекордов, и тут же привлечен завучем школы к рисованию таблиц успеваемости. Потом, уже на заводе, я чего только не рисовал. Стенгазету, графики соцсоревнований, и планы эвакуации. Возможно где-то там, в пыли мрачных заводских цехов, до сих пор висят начертанные моей твердой рукой инструкции по технике безопасности, кто знает? Именно оттуда, из заводских цехов, я вскоре и был призван в ряды Советской Армии. Где мой талант тоже недолго оставался невостребованным.
Один приятель, которому я рассказывал эту историю, спросил – а каким образом там (в армии) узнают о чужих талантах? Глупый вопрос. Ответ очевиден — трудно что либо скрыть от людей, с которыми существуешь бок о бок в режиме 24/7. Сидишь ты к примеру на боевом дежурстве, и аккуратно, каллиграфическим почерком заполняешь поздравительную открытку своей маме. А через плечо за этим твоим занятием наблюдает твой товарищ. И товарищ говорит: "Оп-па! Да ты, военный, шаришь! ". И вот к тебе уже выстраивается очередь сослуживцев, преимущественно из азиатских и кавказских регионов нашей необъятной родины, с просьбой сделать им "так жы п@здато". И вот уже ты пачками подписываешь открытки с днем рожденья, с новым годом, и с 8 Марта всяким Фатимам, Гюдьчатаям, и Рузаннам. Несложно же. Потом, когда ты себя зарекомендуешь, тебе можно доверить и дембельский альбом. Где тонким пером по хрустящей кальке хорошо выводить слова любимых солдатских песен про то, как медленно ракеты уплывают вдаль, и про высокую готовность.
Вот за этим ответственным занятием меня однажды и застал начальник связи полка майор Шепель.
Собственно, вся история только тут и начинается.
Ну что сказать? Это был конкретный залет. Майор держал в руках не просто чей-то почти готовый дембельский альбом, он держал в руках мою дальнейшую судьбу. И судьба эта была незавидной. По всем правилам альбом подлежал немедленному уничтожению, а что будет со мной не хотелось даже думать.
Майор тем временем без особого интереса повертел альбом в руках, задумчиво понюхал пузырек с тушью, и вдруг спросил:
«Плакатным пером владеете? »
«Конечно! » — ответил я.
«Зайдите ко мне в кабинет! » — сказал он, бросил альбом на стол, и вышел.
Так началось наше взаимовыгодное сотрудничество. По другому говоря, он припахал меня чертить наглядную агитацию. Сравнительные ТТХ наших и американских ракет, характеристики отдельных видов вооруженных сил, цифры вероятного ущерба при нанесении ракетно-ядерного удара, и прочая полезная информация, которая висела по стенам на посту командира дежурных сил, где я никогда в жизни не был ввиду отсутствия допуска. Поскольку почти вся информация, которую мне следовало перенести на ватман имела гриф "совершенно секретно", то происходило все следующим образом. Когда майор заступал на сутки, он вызывал меня вечером из казармы, давал задание, и запирал до утра в своем кабинете. А сам шел спать в комнату отдыха дежурной смены.
Так было и в тот злополучный вечер. После ужина майор вызвал меня на КП, достал из сейфа нужные бумаги, спросил, все ли у меня есть для совершения ратного подвига на благо отчизны, и ушел. Не забыв конечно запереть дверь с той стороны. А где-то через час, решив перекурить, я обнаружил, что в пачке у меня осталось всего две сигареты.
Так бывает. Бегаешь, бегаешь, в тумбочке еще лежит запас, и вдруг оказывается – где ты, и где тумбочка? Короче, я остался без курева. Пары сигарет хватило ненадолго, к полуночи начали пухнуть ухи. Я докурил до ногтей последний обнаруженный в пепельнице бычок, и стал думать. Будь я хотя бы шнурком, проблема решилась бы одним телефонным звонком. Но я был кромешным чижиком, и в час ночи мог позвонить разве что самому себе, или господу богу. Мозг, стимулируемый никотиновым голодом, судорожно искал выход. Выходов было два, дверь и окно. Про дверь нечего было и думать, она даже не имела изнутри замочной скважины. Окно было забрано решеткой. Если б не эта чертова решетка, то от окна до заветной тумбочки по прямой через забор было каких-то пятьдесят метров.
Я подошел к окну, и подергал решетку. Она крепилась четырьмя болтами прямо в оконный переплет. Чистая видимость, конечно, однако болты есть болты, голыми руками не подступишься. Я облазил весь кабинет в поисках чего-нибудь подходящего. Бесполезно. «Хоть зубами блин эти болты откручивай! », — подумал я, и в отчаянии попробовал открутить болт пальцами. Внезапно тот легко поддался и пошел. Еще не веря в свою удачу я попробовал остальные. Ура! Сегодня судьба явно благоволила незадачливым чижикам. Месяц назад окна красили. Решетки естественно снимали. Когда ставили обратно болты затягивать не стали, чтоб не попортить свежую краску, а затянуть потом просто забыли. Хорошо смазанные болты сходили со своих посадочных мест как ракета с направляющих, со свистом. Через минуту решетка стояла у стены. Путь на волю был открыт! Я полной грудью вдохнул густой майский воздух, забрался на подоконник, и уже готов был спрыгнуть наружу, но зачем-то оглянулся назад, и замешкался. Стол позади был завален бумагами. Каждая бумажка имела гриф «сов. секретно». Это было неправильно, оставлять их в таком виде. Конечно, предположить, что вот сейчас из тайги выскочит диверсант и сп@здит эти бумажки, было полной паранойей. Но нас так задрочили режимом секретности, что даже не от вероятности такого исхода, а просто от самой возможности уже неприятно холодело в гениталиях. Поэтому я вернулся, аккуратно скатал все бумаги в тугой рулон, сунул подмышку, на всякий случай пристроил решетку на место, и спрыгнул в майскую ночь.
Перелетев забор аки птица, через минуту я был в казарме. Взял сигареты, сходил в туалет, поболтал с дневальным, вышел на крыльцо, и только тут наконец с наслаждением закурил. Спешить было некуда. Я стоял на крыльце, курил, слушал звуки и запахи весенней тайги, и только собрался двинуться обратно, как вдалеке, со стороны штаба, раздались шаги и приглушенные голоса. Загасив сигарету я от греха подальше спрятался за угол казармы.
Судя по всему по взлетке шли два офицера, о чем-то оживленно переговариваясь. Вскоре они приблизились настолько, что голоса стали отчетливо различимы.
— Да успокойтесь вы, товарищ майор! Зачем паниковать раньше времени?
Этот голос принадлежал майору Шуму, начальнику командного пункта. Он сегодня дежурил по части.
— А я вам говорю, товарищ майор, — надо объявлять тревогу и поднимать полк!
От второго голоса у меня резко похолодело в спине. Голос имел отчетливые истеричные нотки и принадлежал майору Шепелю. Который по моей версии должен был сейчас сладко дрыхнуть в комнате отдыха.
— Ну что вам даст тревога? Только народ перебаламутим. — флегматично вещал майор Шум.
— Как что?! Надо же прочесывать тайгу! Далеко уйти он все равно не мог! — громким шепотом возбужденно кричал ему в ответ Шепель.
Офицеры волей случая остановились прямо напротив меня. Обоих я уже достаточно хорошо знал. Не сказать, что они были полной противоположностью, однако и рядом их поставить было сложно. Майор Шепель, молодой, высокий, подтянутый, внешностью и манерами напоминал офицера русской армии, какими мы их знали по фильмам о гражданской войне. Майор Шум, невысокий и коренастый, был на десяток лет постарше, и относился к той категории советских офицеров, которую иногда характеризуют емким словом «пофигиcт». Отношения между ними были далеки от товарищеских, поэтому даже ночью, в личной беседе, они обращались друг к другу подчеркнуто официально.
— Да вы хоть понимаете, товарищ майор, что значит прочесывать тайгу ночью? – говорил Шум. — Да мы там вместо одного солдата половину личного состава потеряем! Половина заблудится, другая в болоте утонет! Кто бэдэ нести будет? Никуда не денется ваш солдат! В крайнем случае объявится через неделю дома, и пойдет под трибунал.
— А документы?!
— Какие документы?!
— Я же вам говорю, товарищ майор! Он с документами ушел! Все до единой бумаги с собой забрал, и ушел! Документы строгого учета, все под грифом! Так что это не он, это я завтра под трибунал пойду! Давайте поднимем хотя бы ББО! Хозвзвод, узел связи!
— Ну погодите, товарищ майор! Давайте хоть до капэ сначала дойдем! Надо же убедиться.
И офицеры двинулись в сторону КПП командного пункта.
У меня была хорошая фора. Им — через КПП по всему периметру, мне — через забор, в три раза короче. Когда за дверью раздались шаги и ключ провернулся в замочной скважине, решетка уже стояла на месте, бумаги разложены на столе, и я даже успел провести дрожащей рукой одну свеженькую кривоватую линию. Дверь резко распахнулась, и образовалась немая сцена из трех участников. Потом майор Шепель начал молча и как-то боком бегать от стола к сейфу и обратно, проверяя целостность документации. При этом он все время беззвучно шевелил губами. Потом он подбежал к окну и подергал решетку. Потом подбежал ко мне, и что есть мочи заорал:
— Вы где были, товарищ солдат?!
— Как где, товарищ майор! ? Тут был! – стараясь сделать как можно более дураковатое лицо ответил я, следуя старой воровской заповеди, что чистосердечное признание конечно смягчает вину, но сильно увеличивает срок.
— Где «тут»?! Я полчаса назад заходил, вас не было! — продолжал кричать Шепель.
— Может вы, товарищ майор, просто не заметили? – промямлил я.
Это его совсем подкосило. Хватанув полную грудь воздуха, но не найдя подходящих звуков, на которые этот воздух можно было бы потратить, майор Шепель внезапно выскочил за дверь, и куда-то быстро-быстро побежал по коридору.
Шум все это время стоял, не принимая никакого участия в нашей беседе, и невозмутимо рассматривая таблицы на столе. Когда дверь за Шепелем захлопнулась, он придвинулся поближе, и негромко, продолжая изучать стол, спросил:
— Ты куда бегал, солдат?
— За сигаретами в роту бегал, товарищ майор. – так же тихо ответил я. — Сигареты у меня кончились.
— Долбо@б. — философски заметил майор Шум. — Накуришь себе на дисбат. А документы зачем утащил?
— А как же, товарищ майор? Они же секретные, как же я их оставлю?
— Молодец. А ты в курсе, что там есть бумажки, вообще запрещенные к выносу с капэ?
— Так я ж не выносил, товарищ майор! Я их там у забора спрятал, потом забрал. Неудобно с документами через забор…
Шум покачал головой. В этот момент в комнату как вихрь ворвался майор Шепель.
— Я все выяснил! Он через окно бегал! Там, под окном, — следы! Товарищ майор, я требую немедленно вызвать наряд и посадить этого солдата под арест!
— С какой формулировкой? – индифферентно поинтересовался Шум.
На секунду Шепель замешкался, но тут же выкрикнул:
— За измену Родине!
— Отлично! – сказал Шум, и спросил: — Может просто отвести его за штаб, да шлепнуть?
Это неожиданное предложение застало Шепеля врасплох. Но по глазам было видно, как сильно оно ему нравится. И пока он мешкал с ответом, Шум спросил.
— Вот вы, товарищ майор, солдата на ночь запираете. А куда он в туалет, по вашему, ходить должен, вы подумали?
От такого резкого поворота сюжета Шепель впал в легкий ступор, и видимо даже не понял вопроса.
— Какой туалет? При чем тут туалет?!
— Туалет при том, что солдат должен всегда иметь возможность оправиться. — флегматично сказал Шум, и добавил. — Знаете, товарищ майор, я б на месте солдата в угол вам насрал, и вашими секретными бумажками подтерся. Ладно, поступим так. Солдата я забираю, посидит до утра у меня в штабе, а утром пусть начальник особого отдела решает, что с ним делать.
И скомандовав «Вперед! », он подтолкнул меня к выходу.
Мы молча миновали территорию командного пункта, за воротами КПП Шум остановился, закурил, и сказал:
— Иди спать, солдат. Мне еще в автопарк зайти надо.
— А как же? ... Эээ?!
— Забудь. И главное держи язык за зубами. А этот муд@к, гм-гм… майор Шепель то есть, через полчаса прибежит и будет уговаривать, чтоб я в рапорте ничего не указывал. Ну подумай, ну какой с тебя спрос, у тебя даже допускам к этим документам нету. А вот ему начальник ОСО, если узнает, матку с большим удовольствием наизнанку вывернет, и вокруг шеи намотает. Так что все хорошо будет, не бзди.
С этими словами майор Шум повернулся и пошел в сторону автопарка. Я закурил, сломав пару спичек. Руки слегка подрагивали. Отойдя несколько шагов, майор вдруг повернулся и окликнул:
— Эй, солдат!
— Да, товарищ майор?!
— Здорово ты это… Ну, пером в смысле. Мне бы на капэ инструкции служебные обновить. Ты как? С ротным я решу, чай и курево с меня.
— Конечно, товарищ майор!
— Вот и договорились. На ночь запирать не буду, не бойся!
— Я не боюсь.
— Ну и молодец!
Мы разом засмеялись, и пошли каждый своей дорогой. Начинало светать. «Смирррно! » — коротко и резко раздалось где-то позади. «Вольно! » — козырнул майор. Навстречу ему, чеканя шаг по бетону взлетки, шла ночная дежурная смена.
* * *
ГАД
Есть у меня старинный друг, хоть он вдвое старше меня, но надеюсь тоже считает меня другом. Это старый кагэбэшник Юрий Тарасович. От него я слышал много парадоксальных историй, в которых вроде все понятно, но ничего нельзя понять... эти истории тебя долго преследуют, как застрявший в голове мотив. Они грузят голову и заставляют думать.
Вот одна из них: В самом начале девяностых, когда Союз только распался, в определенном военном округе, в определенном лесном гарнизоне ("определенный" — любимое слово Юрия Тарасовича. Он даже может сказать, что идет в магазин за определенными продуктами. Ничего не поделаешь — отпечаток службы...) Так вот в этом гарнизоне находилось на боевом дежурстве, определенное количество межконтинентальных ракет, определенной суммарной мощности, выраженной в мегатоннах. Население города — человек двадцать офицеров с семьями и рота солдат. Архитектура города состояла из дома офицерского состава, штаба и казармы. Сразу за городом, начинался городской парк, раскинувшийся во все стороны километров на 500, аж до другого такого же шикарного города... Даже телевизоров в городе не было — не добивал сигнал.
Служил там старлей. Сказать, что рубаха парень, ничего не сказать. Все его просто обожали: добрый, отзывчивый, абсолютно не жадный, что по тем местам и временам было дико. У этого старлея в Москве жил старший брат и не простой, а очень богатый банкир. Он всю дорогу внушал младшему братику — старлею:
— Что ж ты, Вася (назовем его так), сидишь там в лесу, а жизнь проходит? Увольняйся из армии. Приезжай ко мне в Москву, я тебя сделаю своим соучредителем, будем опираться друг на друга. Ну а если ты совсем тупой, то будешь у меня начальником службы безопасности, с зарплатой пять штук зелени.
Но наш Вася не хотел бросать службу, даже товарищи крутили пальцем у виска. Но банкир подогревал "непутевого" брата, присылая на жизнь 2000 баксов в месяц. При том, что зарплата офицера была тогда долларов сорок.
И наш Вася не жлобился, скупал всю автолавку и поил и кормил всех, всех, всех. На машину не хватает 300 баксов? — На, отдашь когда сможешь. На отпуск занять 150? Пожалуйста... не отказывал никому, хотя знал точно, что отдать не смогут, да и не было случая, чтобы кто-то пытался... Ему даже не завидовали, завидовали только тем, кто успевал первый в очереди на заем денег. Врагов у него не было, наоборот, все старались позвать в гости и накормить обедом. Вася был неженат.
Однажды с майорской дочкой случилось горе, она стремительно стала слепнуть, а девчонке 9 лет. Летали на вертолете в больницу, там сказали:
— Мужайтесь, но ваша девочка ослепнет. Помогла бы только операция в Германии, но стоит она 12 тысяч дойчмарок, а это по тем временам как читиллион — шмиллионов, ведь квартира в Москве стоила тогда тысячи четыре...
Вася в тот же вечер позвонил брату, имел с ним напряженный разговор, но через пару дней вручил майору сумку денег:
— На. В Москве поменяешь на марки...
Немцы не подвели, операция помогла, к девочке вернулось зрение. Вот таков был старлей Вася. Как такого не любить?
Однажды ночью, находясь на боевом дежурстве, глубоко под землей, Вася шарился по всем "определенным" помещениям командного пункта, в поисках сигареты. Из туалета вернулся капитан и говорит:
— Товарищ старший лейтенант, вы не имели права входить в это помещение, у вас нет допуска в эту зону.
— Да ладно тебе, я только хотел сигаретку у тебя тут потырить...
— Сигаретку не сигаретку, но я обязан доложить в особый отдел.
Хотелось капитану стать майором и он заложил Васю. Бывает.
Стали Васю тягать и так и сяк и после "определенной" проверки, выяснилось, что Вася... шпион, завербованный североамериканскими штатами…
Завербовали его еще в училище, подставили девчонку и: либо отчисление и срок за изнасилование, либо — что-то подписать, с кем-то сняться на видео... да собственно и все. Прошло пять лет. Он уж было успокоился.
Но в гарнизоне его нашли, и пришлось Василию сливать потенциальному противнику — "определенные" коды ракет, которые менялись каждый месяц, так что у старлея всегда была «работа».
И конечно же никакого брата у него не было, а все полученные деньги он тратил на общество. При обыске у Васи не нашли ни одного (!!!) доллара.
Старлея навсегда увезли в "определенном" неизвестном направлении. Вроде бы все просто — "по делам вору и мука".
Только вот "Хорошему" капитану, разоблачившему шпиона — Васю, офицерское общество устроило тяжеленькую житуху. Его подставили и вынудили уволиться на гражданку. Не простили ему старлея. Все понимали, что Вася предал Родину, но он черт возьми хороший человек, да и что такое Родина, когда страна лопалась и распадалась вместе с присягой... ?
А попробуйте спросить майора, у которого дочка стала видеть белый свет: а кто же в этой истории гад, и кто хороший?..

Главная Анекдоты Истории Фото-приколы Шутки
Рамблер ТОП100