Лето. Муравей в лаптях, рубашке, перетянутый ремешком тащит бревно. Мимо пролетает стрекоза, ceксапильная в мини- бикини.

Муравей: Стрекоза, куда летишь?

Стрекоза: На пляж, позагораю.

Муравей: Ну, ну басенку то помним.

Осень. Муравей в кирзовых сапогах, фуфайке, кепке тащит бревно, мимо опять стрекоза в кожанном пальто, навороченная.

Муравей: Стрекоза, куда летишь?

Стрекоза: Да прохладно уж стало, полечу на

Канары, отдохну, позагораю.

Муравей: Ну, ну.

Зима. Муравей в валенках, тулупчике, шапке ушанке тащит бревно. Мимо стрекоза в норковом манто, расфуфыренная.

Муравей: Стрекоза! Куда ты?

Стрекоза: В клуб, там сегодня вечер литераторов, полечу потусуюсь!

Муравей: Крылова увидишь?

Стрекоза: Ну, может и увижу!

Муравей: Так передай, что он му*ак!

Лучше 10 раз принудительно участвовать в первомайской демонстрации, чем

1 раз добровольно в гей-параде.

Встречаются два друга. Первый несет в одной руке дорогие бриллиантовые серьги, а в другой руке ружье. Второй спрашивает:

— Ты куда это?

— Теще в подарок серьги несу.

— А зачем ружье?

— Дырки в ушах делать.

В колхозе. 46-летний тракторист крутит за ухо предполагаемую мать своего трехлетнего внука:

— Я тебя научу, с@ка, как склонять к сожительству моего сына, пока он не сделал предложение... Научу. ..

— Дядя Вася, зачем? Я рожала — значит, сама знаю.