Как-то не складывались у меня отношения с особистами и политработниками.
Училище, последний курс.
В кабинете, кроме командира, какой-то незнакомый подполковник. Оказался особистом.
— Вы, старшина, должны обо всем информировать меня.
— С какого это …? (Явно написано у меня на лице).
Беседа идет туго и явно не складывается.
— Если ваши подчиненные планируют пьянку, вы должны сообщать.
— Я попытаюсь предотвратить, а если невозможно – возглавлю, дабы не было залетов.
— Вы никому не должны сообщать об этом разговоре.
— Считаю это неправильным.
Выхожу, предупреждаю курсантов.
Тот же год. Неделя до выпуска.
Сдал три экзамена и улетел на первенство Вооруженных сил по троеборью.
По возвращении был остановлен полковником с кафедры марксизма-ленинизма.
— Знаете ли вы, какой предмет и экзамен является самым главным?
— Так точно. Уже сдали. Специальность.
Слегка поспорили.
Был уличен, что не до конца понимаю важность политработы, а закончили и вовсе печально: мы еще встретимся с вами на госэкзамене….
На ГОСах у нас было "все схвачено": на кафедре работала девушка одного из наших ребят. Билеты и как будут разложены — мы знали.
Комиссия была в хорошем расположении духа.
Главный старшина, заместитель командира взвода, идет на красный диплом, уверенно отбарабанил по всем вопросам билета.
Члены комиссии переглянулись – ну что, поздравляем будущего лейтенанта?
Но у полковника были вопросы.
Вроде этого: когда была написана работа Ленина…и о чем она.
Широко улыбаясь, ответил — не помню!
— Вот, видите, познания его не столь глубоки, как может показаться.
На все последующие вопросы ответил не менее уверенно:
— не знаю, не помню.
Члены комиссии стали переглядываться.
— Может, Вы и когда была Октябрьская революция не помните?
— Не помню.
— Вы что, издеваетесь над членами ГОСУДАРСТВЕННОЙ КОМИССИИ??!!
— Никак нет, товарищ полковник. Это я отвечаю лично вам.
Меня попросили выйти.
Следом вылетел командир роты.
Старшина, б…. ть! Какая муха тебя укусила!
— У меня с полковником "личное". И дальше Тихоокеанского флота все равно не пошлют.
Комиссия долго совещалась.
Предлагались самые кардинальные меры, вплоть до исключения.
Обошлось.
В результате – "плакал" мой красный диплом, и, естественно, возможность выбора места службы.
А этим же вечером, "по гражданке" (т. е. не в форме) в троллейбусе встретили члена Гос. Комиссии из Главного Штаба ВМФ.
В отличие от нас, он был в форме.
— Ну ты выдал на экзамене! Мне понравилось! В Москву поедешь?
— Какая теперь Москва! Буду Тихоокеанский флот усиливать.
— Мне нужно отобрать из выпуска парочку человек в в дежурство в ГШ ВМФ.
А оттуда ты сможешь на любой флот попасть, а вот с флота в Москву...
Через пару лет.
Учения. Подземный пункт управления ГШ ВМФ.
Всю ночь не вставал из-за аппаратуры.
Флоты громят условного вероятного противника, о чем и сообщают в донесениях.
Утром с кипой телеграмм несусь на доклад командованию.
На обратном пути сталкиваюсь с контр-адмиралом из политуправления, с газеткой в руке.
Ночь он провел в гостинице, позавтракал и теперь не спеша идет к своему рабочему месту.
Останавливает меня и интересуется, прочитал ли я сегодняшнюю передовицу в "Правде" или хотя бы в "Красной Звезде".
Вот лично он всегда утро начинает с этого, много лет.
Отвечаю, что у меня не было времени даже в гальюн забежать, поэтому ни с "Правдой", ни с "Красной Звездой" я не ознакомился.
— Вы что этим хотите сказать?
— То, что у меня времени не было! А вы что подумали?
Спросил фамилию. Доложил командиру.
Опять обошлось: командир, у нас был адекватным.
