Один из переводчиков, ну пускай будет Саша, окончив иняз имени Мориса

Тореза, начал свою карьеру преподавателем французского где-то во франкоговорящей Африке. Отпахав там лет пять, вернулся в Москву и сумел ухватить жар-птицу за хвост, устроившись гидом-переводчиком в жутко блатное место — Бюро Международного Молодежного Туризма "Спутник". Было такое заведение, заведующее развитием добрососедских отношений путем обмена туристами. Наши к ним, ихние к нам. Голову за голову. География — весь мир. Понятно, что контора была насквозь пропитана штатными и внештатными, явными и неявными, наивно-идейными и цинично-меркантильными сотрудниками КГБ. Которые обязательно сопровождали каждую группу иностранцев, присматривая, как бы чего не вышло.

Само собой, работать, скажем, с англичанами было куда престижнее и выгоднее, чем с болгарами или монголами. Саша, как "француз", обрабатывал франкоговорящие группы, расчитывая, естественно, свести знакомство с парижанами и лионцами. Но куда чаще приходилось сопровождать темнокожих, на которых насмотрелся еще на предыдущей работе, и вьетнамцев. Последние, из-за тяжелого наследия французской колонизации предпочитали именно французский язык всем другим иностранным.

И было странно видеть людей, не имеющих представления об элементарных вещах. В Африке оно было естественно и отторжения не вызывало, а видеть в центре Москвы человека озабоченного поиском кустов для справления естественных надобностей и игнорирующего унитаз в номере гостиницы, все-таки было в новинку. Но потом острота восприятия прошла, оставив только раздражение. Вошло в привычку объяснять всем подряд новоприбывшим механику использования сантехники, что немало веселило тех же французов.

Но раздражение нарастало и грозило эксцессами. А еще жара... А кондиционеров в те времена было негусто.

Напарник Саши придумал шутку и разрядил нервное напряжение. Когда очередной группе вьетнамцев по прибытии в гостиницу сервировали чай (в пакетиках! — это было круто для Москвы начала восьмидесятых), напарник объяснил и показал как ими пользоваться. Размешал сахар в воде, сунул пакетик в рот, оставив снаружи нитку с биркой, и начал прихлебывать кипяток, закатывая глаза от наслаждения. Группа дружно кинула сахар в чашки, покрутила ложками, сунула пакетики куда было указано и начала обжигаясь хлебать горячую воду. А зачем нитка, спросили. А чтобы выдернуть, если проглотишь случайно, ответил напарник. И процесс продолжился.

Саша, сдерживаясь из последних сил, поднялся и вышел. Нашел укромное место — лестничную площадку — и дал волю чувствам. Просмеявшись, вволю похлопав ладонями по коленям, вытер платком слезы и пот и пошел обратно в комнату, где чаевничали вьетнамцы.

В проеме мелькнула чья-то спина, и дверь начала закрываться. Саша, придержав ее рукой, неслышно вошел и уткнулся в спину "второго гида", а на самом деле — штатного сопровождающего от КГБ, который столбом стоял при входе, пытаясь понять, что ему видится. Двадцать человек держат в зубах нитки с какими-то цветными картонками на концах, с шумом втягивают пустую воду из чашек, дружно выдыхают "А-ахх-харашо!", вытирают пот и улыбаются. Филиал Кащенки на пикнике.

КГБшник был тертый калач и почти сразу понял, в чем дело. Это проверка, решил он. Его проверяют, каким будет его первое побуждение. А что еще-то? Конечно, проверка. Повернулся, вышел. Твердым шагом дошел до телефона и доложил по команде. Но доложил не все, а может не все заметил. Сашу, например, не упомянул в связи. Поэтому Саша остался работать в БММТ, а напарник уже через два часа был безработным с волчьим билетом. И долго потом искал, куда бы пристроиться, и пристроился в дворники, потому что голод не тетка.

Вот так, закончил свой рассказ Саша. И ушел, пожимая плечами, разводя руками и покачивая головой в недоумении.