Расскажу парочку таких коротеньких медицинских историй. Моя бабушка закончила Харьковский Медицинский Институт (в эвакуации конечно) и с 43его по 45ый работала в хирургом в военном госпитале в городке Кадиевка (это Луганская область). Много раненых повидала и историй разных услышала. Ну и я много лет назад спросил её, а какие раненые больше всего запомнились. Оказалось — 2 человека, оба пленные. В их госпитале помимо Советских солдат и офицеров там лечили и пленных.

Зарисовочка первая.

Его звали Клаудио. Высокий итальянец, блондин с ярко голубыми глазами (как я предполагаю с севера Италии). Он был не очень тяжело ранен, и достаточно быстро пошел на поправку. И он конечно видел как тяжело врачам, медсестрам, даже уборщицам. Госпиталь был не очень большой, оперирующих хирургов была всего человек 5-6, а раненых несколько сотен (состав естественно регулярно менялся).

Многие хирурги почти голодали, паёк что выдавался был не велик, бабушка съедала его достаточно быстро, а зарплаты хватало только что бы купить самое самое необходимое. И что бы бороться с постоянным голодом она с подругой (тоже хирург новичок в этом госпитале) покупали семечки. Сравнительно дешево, и когда их постоянно грызёшь, чувство голода притупляется.

И Клаудио взял над ними шефство, и начал помогать. Единственным методом как мог. Оказалось он учился на оперного певца до войны. И он, сначала реже, а потом иногда перед, и почти всегда после операции приходил к их дежурному кабинету и пел им арии и просто красивые итальянские песни. И пел он настолько замечательно, что они забывали и ежедневную грязь и кровь. Забывали голод. Забывали что они спали в среднем по 3-4 часа в сутки. И откуда-то появлялись бодрость и сила для следующих операций и обходов.

Потом он выздоровел, его конечно забрали и что с ним дальше стало неизвестно.

А она много раз говорила что вряд-ли выдержала бы первые несколько месяцев, если бы не песни Клаудио.

Блин, опять зима. Когда достаёт российский мороз, вспоминаю эту историю, и становится легче.

Один мой приятель родился в довольно северных широтах и всё детство пламенно мечтал о тропических странах, где мороз не кусает по полгода за уши. Профессию он выбрал соответствующую и со временем дорос до капитана дальнего плавания. С кайфом он плавал по Индийскому океану и прочим южным уголкам, из которых наша страна кажется далёким холодным недоразумением. Но однажды случилось так, что их судно три зимы подряд то стояло в ремонте в Сингапуре, то плавало в тех же широтах – русской зимы они не видели. Особенно тяжело переносил жару капитан – к тому времени он вымахал под два метра и далеко хватил за центнер.

Обезумев от духоты и тоски по Родине, он наконец придумал забаву, к которой быстро пристрастил весь экипаж. Капитан распахивал дверцу просторной морозилки и совал туда свою большую умную голову, подолгу наблюдая, как искрится иней, и с наслаждением чувствуя, как мороз начинает кусать за уши…

Разговаривал с одним французом, пока ездили с ним по Киеву. Он, рассматривая ездящие по улицам машины, сказал: "Не понимаю, ничего не понимаю!", Я спросил:

— Что именно?

— У вас так много французских машин!

— Ну?

— Ну понятно, мы, французы, вынуждены их покупать, но что заставляет вас покупать французские машины?

Еще через несколько минут он заметил:

— Понимаешь, французские машины собираются [мав]рами из Алжира, а немецкие — турками. Разница, в основном, в этом.

Сейчас к соседу заходил. Они сынишке деда Мороза заказали.

Короче, отдает он ребенку подарок по прочтению стишка.

— Павлик, а что надо Дедушке Морозу сказать?

— Водка на кухне.

Хочу чтобы мне отвечали на сообщения так же быстро, как дедушка мороз из акции стикеров от колы.