Мои штаны жене попали в руки.

Заначке можно передать "привет"!

Я не люблю, когда мне лезут в брюки. Особенно... когда меня в них нет.

В 2:17 ночи старый радиоприёмник сам включился.

Сначала был только треск. Потом женский голос, холодный и ровный:

« Семь. Четыре. Один. Девять. Два».

Пауза.

« Семь. Четыре. Один. Девять. Два».

Я выключил радио.

Через минуту оно включилось снова.

« Семь. Четыре. Один. Девять. Два. Ноль».

На следующий вечер из любопытства я записал цифры. Каждую ночь добавлялась одна новая.

Через неделю я заметил закономерность.

Это был мой номер телефона.

Сначала без кода страны. Потом целиком.

На девятую ночь голос продиктовал мой адрес.

На десятую: номер квартиры.

На одиннадцатую:

« Один человек внутри».

Я жил один.

В ту ночь я выдернул радиоприёмник из розетки и вынес его на балкон.

В 2:17 тишину разорвал голос.

Теперь он звучал не из радио.

Он шёл из тёмного коридора.

« Один человек внутри».

Пауза.

« Два человека внутри».

И дверь спальни медленно закрылась сама.

Умом россию не понять — она учиться уму у Европы в сорок первом на захотела...

Мойша, уезжая в командировку, приходит к раби.

— Раби, у меня в матрасе 100, 000, я уезжаю, я могу оставить их тебе на хранение?

— Ну ты понимаешь, я один такие вопросы не решаю, надо девятку собрать.

Собрали. Порешили деньги взять.

Командировка закончилась, приезжает Мойша и первым делом к раби.

— Раби, я приехал.

— Ну и что?

— Ну так это, деньги бы назад получить...

— Какие деньги?

— Ну как же, я оставлял, еще девятку собирали...

— Давай соберем, спросим...

Собрали.

— Люди, Мойша говорит, что оставлял нам на хранение деньги.

Вы помните?

— Какие деньги?

Так Мойша ни фига и не получил. Выходит из синагоги, садится на порог, сидит грустный, думает.

Выходит раби.

— Мойша?

— Что?

— Теперь ты понял, с какими сволочами мне приходится работать?