анекдотов.net / Обычно в телевизионные заграничные командировки ездят два человека: оператор и корреспондент. Продюс..
Главная Анекдоты Истории Фото-приколы Шутки
😜 😎 😉 🙂
6 июля Анекдоты Истории Фото Шутки

Обычно в телевизионные заграничные командировки ездят два человека: оператор и корреспондент. Продюсер, который нашел им все съемочные точки, сидит в офисе в обнимку с телефоном и компьютером и срочно ищет новые эпизоды взамен слетевших. Но в нашей программе все не так. У нас в командировки ездят три человека: оператор, корреспондент и воспитатель детского сада, чья основная задача — следить, что первые двое вовремя проснулись, забили в навигатор правильный адрес, не опоздали на съемку больше чем на полчаса и записали на ней не только шуточный текст, но и нормальный, который потом пойдет в эфир.
Истории без темы
* * *
* * *
Читал на днях комментарии к одной из историй, и там (в комментариях) состоялась очередная грандиозная российско-украинская битва. Я хотел было и свою реплику вставить, но там и без того летели клочки по закоулочкам. Вместо этого вспомнил забавную историю из прошлых лет. У моей жены тетка много лет работала зубным врачом во Львове. Сама она родом из Калужской области, во Львов попала по распределению. Мы с женой были студентами московского вуза, и пару раз в начале 80-х годов прошлого столетия съездили к тете в гости — пообщаться, зубы полечить, и, конечно, город посмотреть — три удовольствия в одном. И вот пришел я однажды к тете на прием, она мне в зуб лекарство положила, и отправила в коридор, какое-то время выждать. Я сижу, людей разглядываю. И вижу прелюбопытную пару: сидят рядом пожилые мужчина и женщина, явно хорошо знакомые друг с другом, и беседуют. Очередь перед ними длинная, торопиться некуда, поэтому разговаривают не спеша, обстоятельно, «за жизнь». При этом, — представьте, — бабуля говорит на украинском, а мужчина на русском. Причем украинский — не какой-нибудь суржик, а львовский, так, что я ни одного слова не понимаю. А мужчина говорит на очень грамотном русском языке, чувствуется высшее образование, скорее всего, гуманитарное: «Да, вы, безусловно правы, но видите ли…». Много лет спустя режиссер Рогожкин дважды использовал этот прием, когда люди говорят друг с другом на разных языках и все понимают — в «Особенностях национальной охоты» и в «Кукушке». Смотрится очень смешно. На самом деле!
А вот уже после 1991-го года, но еще задолго до всех конфликтов, смотрел я как-то интервью Олега Скрипки («Вопли Видоплясова») российскому телеканалу. Отвечал он на вопросы на украинском, причем после того, как вопросы российского журналиста ему переводил переводчик. Это парень, родившийся в Таджикистане, и учившийся в школе в Мурманской области. Тоже ведь смешно. Обхохочешься!
* * *
* * *
* * *
Давно чесались руки рассказать, как я был членом участковой избирательной комиссии по выборам депутатов Верховного Совета СССР. Или какого-то другого Совета, не помню, может, районного или областного. В любом случае, выборы в СССР — это явление, которое стоит вспомнить, как пример абсолютной победы формы над содержанием, процедуры над здравым смыслом!
Начинался день выборов рано, ведь участки открывались в шесть утра, а члены УИК должны были к этому времени разложить бюллетени, достав их из сейфа, который всю ночь караулил участковый (это ж такая великая ценность! ). Еще надо было опечатать сургучом урны для голосования — основную и маленькие переносные. Увидев газету, которую я собирался зажечь, пожарный строгим голосом прочитал мне лекцию о том, что открытый огонь на участке запрещен, и сургуч надо плавить в ковшике на плитке с закрытой спиралью! Выполнив свой долг, огнеборец удалился, чтобы не мешать мне осуществлять подготовку к всенародному волеизъявлению, пусть и запрещенным способом.
Поскольку участок располагался в профтехучилище, главным человеком для нас в этот день был училищный парторг Анатолий Васильевич. Что интересно, ни председателем, ни членом комиссии он не был, тем не менее именно с ним мы согласовывали каждый шаг — так проявлялась руководящая роль партии!
Ровно в шесть утра окрестности огласились бодрыми советскими песнями из хриплого репродуктора. Избиратели, конечно, еще спали крепким сном, воскресенье же! До десяти утра пришло проголосовать несколько чудиков. Основной избиратель шел после десяти, когда начиналась выездная торговля — открывались лотки промтоварного и продуктового магазинов. Оба магазина были наши, сельские, но ассортимент товаров в этот день сильно отличался, был даже такой деликатес, как вафельный торт «Сюрприз»! Избиратели приходили празднично одетые, особенно дамы (в деревне не так много поводов выгулять выходную одежду) и сразу занимали очередь к лоткам. Мы, члены комиссии, ходили вдоль очереди, и напоминали, чтобы, отоварившись, земляки не забыли выполнить гражданский долг, что нередко случалось.
В помещении для голосования стояли столы, собственно, как и сейчас, вот только никакие документы предъявлять не требовалось: достаточно было назвать адрес и фамилию, член УИК находил избирателя в списке, писал напротив слово «да» и выдавал избирательный бюллетень. Можно было проголосовать за жену, друга, соседа — это только приветствовалось.
Случались казусы. Член УИК спрашивал избирателя: «А что-то ваша соседка не приходит голосовать? ». «Мария Ивановна? — удивлялся избиратель. — Так она померла три года назад! ». Дело в том, что списки избирателей должны были заблаговременно выверить агитаторы, пройдя по адресам, но те к своей общественной нагрузке относились более чем прохладно, и таких мертвых душ в списках хватало. Надо бы составить акт, но это муторно и в невыгодном свете представляет УИК, поэтому Марии Ивановне просто писали «да» в надежде, что уж к следующим-то выборам все будет исправлено. Вероятность этого была небольшой, и несчастной Марии Ивановне светила перспектива еще не раз исполнить гражданский долг.
Получив бюллетень, избиратель шел к избирательной урне, и опускал его туда. Приходилось напоминать избирателям, что сначала надо зайти в кабинку для голосования! В кабине были карандаш или ручка, хотя никаких отметок в бюллетене делать не полагалось, кандидат, разумеется, был один, представитель «нерушимого блока коммунистов и беспартийных». Спросите, зачем тогда кабинки, зачем ручки? Тогда такие вопросы просто не приходили никому в голову. Так должно быть!
У меня было ответственное поручение: каждый час я звонил в райисполком и сообщал данные по явке избирателей. Соответствующую цифру я брал из таблички, которую мне вручил еще накануне Анатолий Васильевич. Звоню: «Алло, это участок такой-то, на 12. 00 явка 45%! ». Человек на том конце провода шуршит бумагой, находит мой участок, сверяет с таблицей. «Да, правильно, 45%! ».
В час торговля заканчивается и поток избирателей стремительно хиреет. В три часа наступает полная тишина. «Пора ехать с выносной урной», — говорит Анатолий Васильевич. На машине, выделенной училищем, объезжаем избирателей, напротив фамилий которых не стоит «да». Кто-то забыл про выборы, большинства просто нет дома — выходной день, уехали по делам. Зато старички и старушки нас ждут, для них это целое событие, — урну привезли!
Остаток дня проходит в сонной дремоте: избирателей практически нет, но закрывать участок нельзя, окончание голосования — 22. 00! Наконец, заветное пиканье. Наступает важный момент: процентов сорок избирателей не пришли, и не были найдены при выезде. Опять главный здесь Анатолий Васильевич. Он обдумывает каждую фамилию, затем дает команду — ставить «да» или не стоит. На территории участка живут несколько потенциальных скандалистов, за них голосовать нельзя, могут поднять шум. В УК РСФСР предусмотрена ответственность за фальсификацию выборов вплоть до уголовной! Анатолий Васильевич всех скандалистов знает.
Но вот нужные «да» проставлены, явка достигла заветной цифры, которая является заключительной в моей таблице, и которая на следующий день будет во всех газетах. Но работа комиссии не окончена. Мы открываем урны, пересчитываем бюллетени. На некоторых несознательные граждане ухитрились сделать пометки, иногда нецензурные. Такие бюллетени ликвидируются. Затем из толстой пачки запасных бюллетеней (их больше, чем достаточно) добавляется нужное количество, чтобы бюллетени и «да» совпадали — в ТИКе все строго проверяется! Заполняются протоколы, бюллетени тщательно запечатываются, процедура очень строгая. Если хоть что-то не так, ТИК вернет документы на доработку, а банкет нельзя начинать, пока председатель УИК не вернется с успехом. И вот — ура! — у нас приняли документы, часа в два ночи мы наконец садимся за столы отведать деликатесов, приготовленных в училищной столовой. Алкоголь приобретен отдельно на деньги, выделенные райисполкомом для изготовления кабин. Сами кабины изготовил училищный плотник в рамках должностных обязанностей. Пожарный оглядывает стол, и грустно говорит: «Ошибся я, надо было в совхоз идти, там стол гораздо богаче». Примерно в шесть утра я возвращаюсь домой и ложусь спать. Это понедельник, но у меня заслуженный отгул. Других вознаграждений за работу в комиссии не полагалось, разве что осознание причастности к великому делу народовластия, САМОГО ПРОГРЕССИВНОГО В ИСТОРИИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА!
* * *

Главная Анекдоты Истории Фото-приколы Шутки
Рамблер ТОП100