Бабуля старенькая такая, у перекрестка, голова дергается, руки трясутся, голосок дребезжит:

— Молодой человек, Вы мне не поможете на ту сторону перейти?

— Конечно, бабушка, вот сейчас только зеленый свет загорится. ..

— Зеленый!.. На зеленый я и сама могу!

Наташа на балу тихонько шепчет Ржевскому:

– Знаете, поручик, папенька уехал в деревню, и я сегодня ночью буду дома совсем одна...

– Хорошо, наверное, быть дома ночью одной.

– А спать я буду в такой большой мягкой постели...

– Хорошо, наверное, спать в большой мягкой постели...

Наташа, краснея:

– Знаете, я буду спать совершенно голая...

– Хорошо, наверное, спать совершенно голой...

Наташа, не выдерживая, громким шепотом:

– Ржевский, приходите сегодня ко мне [дол]баться!

Ржевский (загадочно):

– Намек понял.

Абрам уехал из России на постоянное место жительства в Германию. Через какое-то время он пишет письмо другу:

Зяма, ты таки не поверишь! Когда я добрался до Гамбурга, мне таки предложили работу. Зяма, держись крепче, но лучше сядь, а то таки упадешь?

Зяма, ты даже не представляешь, чем я занимаюсь в Германии! Теперь я работаю в местном похоронном бюро. И что ты думаешь за это, Зяма?

Я в крематории! Да, Зяма! Я в крематории сжигаю немцев!!

Лежат любовники в постели. Она (мечтательно):

— Представляешь, милый — ведь когда-нибудь мы поженимся...

Он (неторопливо затягиваясь сигаретой и пускаю в потолок колечко дыма):

— Да кому мы нах нужны...