анекдотов.net / Число открытых за последний год в Москве церквей - 24.  Число открытых за последний год больниц - 0...
Главная Анекдоты Истории Фото-приколы Шутки
😜 😎 😉 🙂
6 июля Анекдоты Истории Фото Шутки

Число открытых за последний год в Москве церквей — 24.
Число открытых за последний год больниц — 0.
Видимо, власти считают церкви тоже медицинскими учреждениями, т. к. там проходит процедура отпевания.
Истории без темы
* * *
* * *
История про потемкинские деревни, рассказанная одним американским профессором после пары хороших бокалов неплохого калифорнийского.
Было дело, когда напряженные отношения двух очень разных стран потребовали мер по разработке серьезного договора по взаимному сдерживанию. Сразу оговорюсь — это была не Россия. И важно было оценить реальный уровень состояния технологий. Взаимному. И вот американская делегация, включающая военных, политиков и пару стареньких профессоров приезжает в ключевой научный центр оппонентов. Те водят по лабораториям, показывают новейшее оборудование, технологические линейки, графики, презентации. И вот совещание американской делегации — что будем делать. Старенький профессор встает и заявляет — да все, что нам показали, это херня. Никто этой тематикой здесь не занимается, все что нам показали- это дерьмо и показуха. Нет у них ничего. Да как же так, оборудование и линейки они же настоящие?! Да, говорит профессор, настоящие, но вы где нибудь видели следы пролитого кофе, забытые стаканы пластиковые, черновики и рисунки на досках. Никто ничего здесь не делает. Все херня. Забыть и растереть. Выводы были сделаны.
Ps Надеюсь месседж этой истории дойдет до читателей? Не надо переводить на понятный язык?
* * *
Как я зекам не дал себя ограбить или Смелость города берет.
"И даже если разбойник приставил нож к твоему горлу — даже и в этом случае есть надежда", Талмуд
"От всех учителей моих я научился", Царь Давид
Рос я обычным домашним еврейским мальчиком. Единственное, чем я отличался от других еврейских мальчиков — это абсолютным и бесконечным нежеланием учиться. Я не любил ни одного предмета в школе, включая пение, физкультуру, труд, уже не говоря о математике и прочей физике. От скрипки, фортепиано и шахмат я отказался твердо, да так, что мои еврейские родители не стали настаивать. Единственное мое занятие было чтение книг. Я читал все подряд: Купера, Фейхтвангера, Азимова, Стругацких... Моя всеядность доходила до того, что я, сильно охреневая, прочел пару медицинских учебников, оставшихся у мамы после мединститута. Так я понял, что медицина — не мое.
А учебу в школе я саботировал по-итальянски — приходил, но нихрена там не делал. Надо ли говорить, что я там слыл абсолютно необучаемым и учителя, заламывая руки, охали моей маме, что-то вроде: "У таких родителей, а такой сын... ".
Правда, в 11-м классе я решил, что пора начинать учиться: сильно помогла экскурсия в ПТУ при судостроительном заводе на Подоле — я вдруг понял, что в ПТУ я не хочу вообще никак. За пару месяцев, с помощью репетиторов я нагнал всю школьную программу. До конца школы оставалось еще несколько месяцев и мы с репетиторами по быстрому прошли институтскую программу по вышке и физике за первый курс техвузов. Учеба мне давалась легко — тут немаловажную роль сыграли сотни книг, которые я "проглотил". Кто знает, может, от многих поколений седобородых талмудистов, чья кровь течет в моих жилах — мне тоже ума перепало.
В институт (КИСИ) я поступил легко и на первом курсе практически ничего нового не узнал, а после него мне пришлось спешно покидать Украину, по причинам, описанным в моих предидущих историях.
Еще одно мое отличие от обычных домашних еврейских мальчиков было то, что я не боялся вступать в драку. Нет, я не любил драться и, если честно, все-же боялся, но я знал четко: струсишь один раз и тебе конец: пи*дить будут каждый день, а район у нас был сильно криминальным. Несколько раз я был бит, но всегда дрался до конца, уже будучи фактически поверженным — я знал: остановлюсь до того, как нас разборонят — значит зассал, а этого я себе позволить не мог.
И это заметили. Меня зауважали, в том числе и в тогда только зарождавшихся бандах. И хоть я оставался домашним еврейским мальчиком, драться научился прилично. Еще в нескольких драках я одержал верх. И вот парадокс: чем лучше умеешь драться — тем меньше это нужно: со временем "на районе" меня уже никто не трогал. Но я не присоединился ни к одной банде (там ведь не читали книг (гы! ), шутка, конечно — просто не мое).
Но самое главное, что я вынес из того периода: у меня выработался характер, что мне помогает до сих пор, хотя со школьной скамьи я ни на кого руки не поднял.
А однажды мой характер помог мне сохранить свою жизнь. Если бы я струсил — я мог бы без преувеличения уже почти 30 лет быть "на два метра под травой".
Моя тетя жила в другом районе Киева. Однажды, когда мы с мамой были у нее в гостях, тетя попросила у меня сходить в магазин за хлебом. Сходить за хлебом не в своем районе было чревато: можно было быть битым. При чем если в своем районе били один-на-один и до первой крови, то если забредешь в чужой — бить могли жестоко, толпой и чем это закончится — нельзя было предсказать.
Все-же, отказать тете было неудобно, да и какой шанс, что в субботу утром меня тут кто-то вообще заметит? И я пошел.
То, что произошло со мной через 10 минут превзошло все самые худшие опасения.
Улицы были пусты, до магазина было рукой подать. И тут на улице ко мне подошли два бывших зека. Помню, как сейчас: серая незапоминающаяся одежда и главное: у обоих все передние зубы были золотые. А их лица имели неизгладимую печать зоны. И вот эти двое подходят ко мне: один незаметным движением становится за мной, а другой, глядя мне в глаза жестким волчьим взглядом, говорит: "Малой, деньги есть? ".
Почему зеки решили с подростка деньги трусить — я не знаю до сих пор, вроде не их уровень, хотя хрен знает — мож "трубы горели", денег взять в субботу утром больше негде было — понятия не имею.
И у меня сработала моя закаленность в уличных боях: я знал, как себя вести, хотя до этого никогда не пересекался с зеками.
Отвечаю, глядя в глаза зеку спокойно, но без "геройства" — пионеры-герои это не про меня: "Есть"
"Давай сюда. "
И сзади мне приставили к ребрам нож. Сейчас, по прошествии более 30-ти лет, я отлично помню прикосновение острия ножа к моей спине. На уровне инстинкта, я чувствовал реальную угрозу. Но я знал, что если просто отдать деньги — на этом разговор может не закончится: отдал деньги — значит испугался, а это может плохо кончится. Кроме того, я понимал, что не нужно ничего из себя строить: просто быть самим собой.
Отвечаю: "Не могу".
"Почему? "
"Меня тетя послала за хлебом. Если я сейчас вернусь домой и скажу, что у меня на улице забрали деньги, она мне не поверит и подумает, что эти деньги я себе присвоил и вру ей. Мне неудобно перед ней. " Сказал и спокойно смотрю ему в глаза — без нажима, но и без подхалимажа — как будто и нет ножа у моих ребер.
Зек смотрел мне в глаза еще секунд десять, а может мне только показалось, что так долго. И тут, снова на уровне инстинкта, я вдруг понял: мне уже ничего не угрожает, хотя нож все еще был у моих ребер.
Зек перевел взгляд на своего товарища, стоящего за мной и тот убрал нож.
А мне он сказал только одно слово: "Ясно". И я был свободен.
"Романтика" тюремной жизни чужда мне. Меня не увлекают рассказы о жизни "на зоне" и прочий мусор. Но я знаю одно: когда люди долго живут в закрытых местах с другими людьми, где нет возможности уйти, а жизнь человека стоит немного — у этих людей вырабатывается способность очень емко и точно выражаться.
В простом слове "Ясно", которое мне сказал зек было вложено гораздо большее, чем смысл самого слова: это было уважение на равных к человеку, который не струсил и в экстремальной, по сути, опасной для жизни ситуации — не потерял своих "понятий".
И я спокойно пошел в магазин: не оборачиваясь и не спеша.
Страх пришел позже, когда я, принес хлеб домой к тете и сел на диван. Но страх был какой-то необычный: у меня заметно задрожали руки и колени, но голова была свободна и мысли были чисты и не затуманены страхом.
Надо ли говорить, что этот случай заметно добавил мне уверенности в себе.
* * *
Вступила в группу, где делятся едой. Например, ты много приготовил и не можешь съесть, или ты что-то купил, а тебе не нравится вкус. Я, как обычно наварив целую кастрюлю супа, а живу я одна, решила им поделиться. Сделала пост. Мне написала девушка, что приду и заберу. Вместо девушки пришла женщина неопределенного возраста с сумкой-тележкой, взяла мой суп и попросилась в туалет. Но мне же не жалко, тем более гостевой туалет возле входной двери. Но это я, конечно, ошибку совершила. Она закатилась со своей тележкой в туалет. Как позже выяснилось, унесла мыло, туалетную бумагу и стиральный порошок. С криками: «Ой, батюшки, какие вы богатые-то! А можно я хоть посмотрю, как богатые живут», — ломанулась в комнату, тележку из рук не выпуская.
Я, пытаясь ее отловить и развернуть, как-то немного задела, она уронила тележку, оттуда посыпался хлам помойный, контейнер с моим супом и не пойми чем еще. Она принялась все это грести назад в тележку, размазывая по полу пролитый суп и прочую фигню. Начала причитать, что сейчас все уберет и пол помоет, «где у вас тряпка». Я ее заверила, что сама все вымою и ей надо бы уходить. Но не тут-то было. «А что, даже чаем не угостите, я так далеко к вам ехала», — и прочие претензии, главная из которых, что я очень богатая по ее понятиям. Еле выпроводив мадам, более не решалась писать посты в эту группу.
* * *
* * *

Главная Анекдоты Истории Фото-приколы Шутки
Рамблер ТОП100