анекдотов.net / Мои восьмидесятые...  Давным давно, в 1984 году, мне восьмилетнему мальчику посчастливилось посетить..
Главная Анекдоты Истории Фото-приколы Шутки
😜 😎 😉 🙂
6 июля Анекдоты Истории Фото Шутки

Мои восьмидесятые...
Давным давно, в 1984 году, мне восьмилетнему мальчику посчастливилось посетить Ленинград. ч. 1. Сливы.
Визит, был приурочен к такому печальному событию, как годовщина смерти моего дяди, проживавшего там, по адресу, ул. Таврическая д. 2. Об этом и рассказ.
Надо сказать что детство мое не было наполнено какими-то приключениями, я рос мальчиком в обычной семье инженера в небольшом уральском городе, и поездка моя с бабушкой в Ленинград, на которой настояла моя мама было самым ярким впечатлением всего моего советского детства.
Мы путешествовали поездом с бабушкой и моей двоюродной сестрой, которая была старше меня на три года. Туда — купе, лето, жара, два кило слив, которые, уже ныне покойной моей бабулей были куплены где-то в пути на полустанке.
В первый день фрукты пошли на ура, однако, остатки витаминов внедрялись в нас моей бабулей уже довольно насильно.
Предчувствуя беду от испорченных фруктов, я как единственный мужчина экипажа взял на себя повышенные обязательства употребить все до следующей крупной станции.
В купе я занимал, как и положено мужчине верхнюю полку, поэтому заныкал проклятый фрукт у себя.
Однако время шло, жара, мятые фрукты собрались, судя по всему жить своей вонючей жизнью, что меня, как конспиратора, никак не устраивало.
И вот, вечер, окно приоткрыто, все куда-то вышли, поезд едет и принимается решение избавится от баласта.
Сказано сделано, — окно, мешочек, бросок, на сердце легко, желудок торжествует, беру книжку начинаю читать, вникаю в сюжет ухожу от действительности...
Открывается дверь в купе стоит моя бабуля и посторонний гражданин, слегка весь, как я пару секунд позже понимаю в злосчастных сливах.
Я уж не знаю как, но в купе через два пролета прилетел этот кулек и уделал там всех, явился самый пострадавший. История также умалчивает, каким образом они вышли на меня и раскрыли мой коварный план.
Была вспомнена и Мишкина каша и утраченные витамины, но спал я как младенец, ммне сливы не снились. ч. 2. Пусть земля им будет пухом.
В квартире моей тети-вдовы, мы с сестрой как-то быстро освоились, взрослые всегда где-то были и чем-то занимались, мы в принципе были предоставлены сами себе.
Из числа моих развлечений было позвонить по номеру, не вспомню какому для уточнения времени, хотя сказать зачем мне это было нужно не смогу, а также в театры на автоответчик, где рассказывали о премьерах и о кратком содержании постановок, чем меня порадовал Ленинград против Челябинска, был номер где рассказывали сказки, пусть короткие и часто повторяющиеся, но для меня, мальчика из провинции, у которого даже телефона дома не было это было как настоящее чудо.
У тети было две дочери, обе сильно старше нас, но тем не менее, старшая из них нас сводила в кафе морожницу, я даже не знал что такие заведения существуют (моя двоюродная сестренка была именно из Челябинска, поэтому ее не особо вдохновило), я был в восторге, для меня это кафе было круче современного ресторана в Москве.
Потом мы снова остались сами по себе и полдня маялись бездельем. Нам было разрешено выходить во двор, чем мы и воспользовались.
Но обо всем по порядку.
Квартира тети находилась на четвертом этаже, знойный летний вечер, мухи между стекол или что-то типа того, сейчас не вспомню, но гудели, сестра читала, а я, переслушав весь репертуар телефона откровенно маялся бездельем и вот в квартиру залетает, не муха — монстр. Я ее изловил, привязал на нитку и гулял с ней по квартире, но то ли перевязал сильно, то ли муху загонял, в итоге ее бензин иссяк и она вырубилась. Я, сложив свой артефакт на стол отправился за новой жертвой, через пару тройку итераций на столе лежали три жирных мухи и какой-то жук.
Сестра смотрела на все это, а потом заявила, это надо похоронить... .
Она всегда была затейницей.
Клей не нашли, нашли несколько листов бумаги, синюю изоленту. Вырезали и склеели коробочки изображающие гробы и траурно, пешком по этажам всех наших покойников снесли во двор.
Тела насекомых были преданы земле при помощи сухой палочки, и пары напутственных слов сестры, не помню точно что она сказала, я на тот момент не обладал таким словарным запасом, но от моего папы я пару фраз таких слышал, особенно, когда у него что-то не получалось.
Закончив таким образом гражданскую панихиду сестренка порекомендовала вернуться домой и слиняла в подъезд. ч. 3. Побег.
На тот момент я не был бунтарем или трудным ребенком, но был любопытен.
Находясь в гостях у тетки в Челябинске, меня спокойно посылали за хлебом, квасом или молоком на район и я спокойно ходил не теряясь, получая в награду на сдачу мороженое в палатках, молочный коктель в молочном или газировку, в изобилии стояших на перекрестках аппаратах.
Но тут, большой незнакомый город, другая вселенная. В Челябинске у меня и в мыслях не было выйти куда — то из зоны где я знал каждый кустик, и где за несколько лет проведенного лета в каждом дворе у меня были приятели, где мы играли в пробки, камушки, или когда я подсаживался за стол доминошников или шахматистов, к скучающим пенсионерам, где меня они сначала научили играть, а потом когда чуствовали что полчаса — час я засиделся гнали домой, чтобы родные не волновались.
Тут другое, арка, — надо хотябы взглянуть, — я исследователь...
Вышел, — ха почти как в Челябе, а ну ка прокачусь на тролейбусе, всего-то пара остановок туда, пара обратно...
Где пара там и две, запоминал, старался, заблудился...
Сижу на остановке, страшно аж мурашки, но не то страшно что заблудился, страшно что всыпят по первое число, еще и родителям расскажут...
Подходит пожилой человек и говорит: — молодой человек, я думаю Вы заблудились...
То что я был ошарашен его "ВЫ", — ничего не сказать, я был просто в шоке.
Единственное что я ему сказал Таврическая 2.
И он меня повез, на тролейбусе, с двумя пересадками, завел во двор и сказал, — твой дом? , — я кивнул, — а он, исчез, — я зашел в дом и получил немного от сестры, взрослые ничего так и не узнали, моя мама до сих пор не знает об этом эпизоде.
Потом были Ленинградские музеи, Питергов и Пушкин, Петропавловка, дача, поезд до Челябинска, остаток лета с друзьями, потом расскажу, как — нибудь...
Истории о детях
* * *
* * *
* * *
РУССКИЙ МЕНТАЛИТЕТ
Вчера. Дочка сидит, делает уроки. Разрисовывает контурную карту
Австралии. Умучившись вырисовывать значки месторождений полезных ископаемых, в ярости швыряет ручку:
— БЛИИИИН! Вот ну никак не пойму! Во всем мире нефти до фига, а чего ж тогда из-за нее дерутся?
На личике такая жажда въехать в проблему, что пришлось пояснить на доступном примере.
— Представь: идешь ты по лесу, ну, там с друзьями… и вот – пожрать захотелось. Супа, например. Что надо сделать? Правильно, найти дрова для костра – их еще надо чем-то нарубить, развести огонь — тоже непросто, если зажигалки нету, еще — котелок там, или кастрюлю – а они вообще в лесу не водятся. Воду, мясо или рыбу, овощи и прочую необходимую фигню.
Сперва все компоненты собрать, а потом еще и процессом заняться.
Правильно?
— Нууу… да.
— Возни много?
— Это да, но совсем не невозможно… То есть можно решить.
— А можно поступить проще.
— Как? — круглые глаза в ответ.
— Найти только две вещи. Дрын потяжелее — что в лесу не проблема, и другую компашку — с этим малость сложнее, – которые суп УЖЕ сварили.
Решили, так сказать насущную проблему. Дрыном прогнать от костра и трескать супчик.
Мое блондинко переваривало информацию всего несколько секунд. Потом задумчиво изрекло:
— А что если у тех… ну, у костра которые, на супчик столько же сил потратили, тоже жрать хотят и у них СВОИ ДРЫНЫ ИМЕЮТСЯ?
— А догадайся!
Еще минута размышлений, очередной вопль «блиииин! » и резюме:
— МАМА!!! Спасибо! Теперь я поняла всю мировую политику!!! !
* * *
* * *
Если позволяет возраст и отсутствие мозгов, то почему бы и нет?
В этот раз отсутствие мозгов натолкнуло нас на одну прекрасную и весьма талантливую пакость.
… Во дворе дома рабочие варили гудрон. Бочки дымились, рабочие матерились, черное месиво булькало и все это вместе создавала такую романтическую атмосферу, что мы, мелкие пацаны ну никак не могли пройти мимо.
— Дядя, а дай нам немного гудрона? – два уличных хлопца с ведром стояли перед прорабом, который, только что пообедав и приняв на грудь, был в весьма прекрасном расположении души. Одним из этих хлопцев с ведром был я.
Дядя доброжелательно оглядел нас, сказал что-то типа да йтытьблнахбись оно в рот, берите, жалко что ли, нах? И отлил полведра черного, горячего месива.
Мы поначалу собирались его залить в разные формы и понаделать всяческого интересного, но сосед, существо никогда не трезвое и поэтому регулярно битое женой, встретившись нам на пути буркнул что-то типа «опять что-то сперли, бандиты малолетние», и тем самым предрешил свое ближайшее будущее.
Нам стало резко обидно, тем более, что в этот раз мы ничего не сперли, а очень даже честно выпросили. Фактурные изделия из гудрона отошли на второй план, а на передний вылез вопрос – как напакостить соседу за его слова несправедливые, ранящие трепетные детские души?
То, что нас опасались почти все взрослые соседи, никоим образом не говорит о пробелах в воспитании и огрубевшей духовности. А вот сосед этот нас не опасался. Он был смелым и глупым, этот сосед.
На повестке дня резко обозначился вопрос, как наказать соседа, чтобы впредь он не говорил про нас всякости несправедливые и порочащие.
Предложение залить гудроном замочную скважину было отметено ввиду его неэстетичности. Также не было принято во внимание предложение нассать на коврик перед дверью. Во-первых, писать мы не хотели, а во-вторых хорошо помнили, как за этим делом заловили пацана с нашего двора. Сначала его воспитывала предполагаемая жертва в виде шарообразной тетки, потом его воспитывал папа лично, потом его папу воспитывала тетка, потом папа, вдохновленный теткиными непедагогическими словами, опять воспитывал его, потом все вместе дружно пошли к тетке и пацан собственноручно стирал коврик в теткиной ванне. Потом пацан пошел домой, а папа остался. Потом пришла с работы мама и с виртуозностью средневекового иезуита выпытала все события дня минувшего. Потом он вместе с мамой пошел показывать квартиру, где писал на коврик. Но мама почему-то на коврик даже не посмотрела. А посмотрела она взглядом тяжелым, как кузнечный молот на дверь и сказала – «Иди сынок домой».
Что там было не знает никто, только испуганные соседи тихим шепотом рассказывали друг другу, как мама катала шарообразную тетку по лестничной площадке, и как папа, после теткиного самогона кривой как ветка саксаула, скакал по подъезду в семейных трусах и кричал, что он де тимуровец и помогает людям стирать обосанные хулиганами коврики.
В общем, вспомнив сию трагедию, мы отказались от такого мщения.
Мы зашли в подъезд, посмотрели на соседскую квартиру… Кто помнит, раньше, когда все было плохо и застойно, обувь выставляли в коридор. Да, все тогда было плохо, но обувь стояла. И никто ее не воровал. Хотя было все плохо. Да.
В этот раз перед соседскими дверями стояли его валенки. Нам, тогда еще мелким мальчишкам, эти валенки казались туннелями в вонючую преисподнюю.
Про вонючую я ни капельки не преувеличиваю. То, что сосед выставил свои валенки за дверь, можно было определить по запаху еще с первого этажа.
Собаки, инстинктивно опасаясь сжечь свои обонятельные органы, боялись заходить в подъезд. А летом к нам даже мухи не залетали по той же, наверное, причине. Потому что у всех нормальных людей над дверью висела подкова, а у соседа – валенки. То, что один раз он спрятал в них бутылку водки, а валенки не выдержав упали на крашенную макушку его супруги, не отвратило его от привычки развешивать вонючие войлочные произведения искусства над дверью.
Но сейчас была зима, и два валенка, прижавшись друг к другу, дружно пованивали стоя на посту около двери.
Не скажу, что идея пришла внезапно. До этого мы много всяких перебрали, но остановились именно на этой.
На какое-то время валенки исчезли, а через час опять появились. С виду все как было, так и осталось. Даже запах. Запах мазута, котором они были испачканы снаружи и запах мертвых носков пополам с запахом мокрого войлока изнутри.
Сосед как обычно пришел вечером, выписывая ногами такие кренделя, будто тащил на себе не тело худосочное, а минимум вагон с арбузами.
— Ведро выкини! – раздалось от его двери и мы прильнули к глазку, стараясь одновременно рассмотреть эффект. А эффект был! Не зря же мы, проявляя чудеса художественной лепки, целый час лепили из податливого гудрона к валенкам дополнительные десять сантиметров к носку, а потом, выкинув из холодильника все полки, остужали это вонючее произведение искусства. То, что валенки стали на десять сантиметров длиннее, сосед вроде бы и не заметил, списав это на лишний самогон в теле. Это мы поняли, когда он не сумев совладать с новым размером, навернулся еще на подходе к лестнице. Кряхтение соседа, собирающего содержимое рассыпавшегося ведра про «забористый самогон» и «нифига себе поужинал» намекало на то, что к валенкам у него претензий не было. В щелку приоткрытой двери мы смотрели как сосед, напоминая уже три раза подорвавшегося сапера, ползает по лестничной площадке таща за собой потяжелевшие валенки и ничего не подозревая. Выглядело все так: — увидя очередную картошкину очистку, сосед, стоя на коленях, вытягивал вперед руки, опирался на них, потом со стоном рожающей двойню подтягивал одну ногу, секунду отдыхал, потом подтягивал вторую. Противостояние с валенками, обретшими новую силу, давалось нелегко. Соседа становилось жалко. Еще тревожило одно обстоятельство. В процессе перемещения тела и подтягивания ног с валенками, последние шаркались вылепленными гудронными носами об пол и немного деформировались. А мы их так тщательно замазывали мазутом, который соскребли с этих же валенок! За соседом оставались два черных следа и возникало впечатление, что он резко ударил по тормозам и пошел юзом, оставляя следы шин.
Когда сосед встал и опустил глаза вниз… В общем ведро, упавшее из ослабевших пальцев опять упало и немного разгрузилось на пол неопрятной кучкой. Но соседу было пофиг, он с ужасом смотрел на кончики валенок, которые после ползанья по полу теперь напоминали ласты моржа, правда не такие пропорциональные, как у этого прекрасного животного. Мужик шлепал губами, шевелил в воздухе грязными пальцами, будто плел невидимую паутину и пытался найти логичное объяснение увиденному.
Логичного объяснения найдено не было. Это мы поняли, когда сосед осторожно, будто его за яйца держит бешенная горилла, покинул валенки, двумя пальцами поднял их и на вытянутых руках понес на помойку. Босиком.
На его лице блуждала… Не, не улыбка… Скорее выражение человека, постигшего вселенскую мудрость, или открывшего источник вечной молодости. С тех пор валенок перед его дверью не наблюдалось.
Подъезд задышал полной грудью.
* * *

Главная Анекдоты Истории Фото-приколы Шутки
Рамблер ТОП100