Работал я как-то под Москвой в одном сильно секретном институте. Один из наших сотрудников вернулся из командировки с Байконура, и среди прочих интересных фактов сообщил, что там так мало женщин, что, как говорят местные — "на одну женщину приходится десять метров х[рен]ов и ведро яиц".

Посмеялись, начали работать. А из головы все не выходит такой замечательный факт. Но, поскольку все люди ученые, с образованием, да и не с одним, кто-то задумчиво произнес:

— А правда ли, что на 10 метров приходится ведро яиц?

Все забросили свою важную научную работу и занялись расчетами. И ведь как это было интересно! Весь отдел секретного института целый день занимался такими делами, как сбор исходных данных, то есть выяснением среднего размера (сколько тут было споров — каждый стеснялся вслух произнести размер в сантиметрах, чтобы другие его не обсмеяли), вычислением объема эллипсоида, ввели даже "коэффициент" укладки в ведро. Потом вспомнили, что данный коэффициент — вещь нелинейная, ведь верхние яйца будут давить на нижние! Учитывалась даже форма ведра. В общем, к концу этого дня результат был получен — чуть больше половины ведра. А в это время вся страна ожидала от советских ученых новых побед в космосе.

Stolbunoff

Поругались с мужем. Ну, разве его перекричишь?!

Решила молчать, пусть поймет, что я обиделась. Почти час молчала. Потом постепенно начали разговаривать. Я про себя думаю, что победила его в конфликте. А потом, вдруг, поняла, что он считает, что победил он. Ведь я же заткнулась...

Подобрали кота, породистый и явно домашний. Хозяев так и не нашли, стало быть, кот теперь наш. Начали приучать к лотку без наполнителя – для нас это реально проще, чем возиться с наполнителем. Кот стал гадить где ни попадя. Вернули наполнитель – всё отлично. Парень почесал в затылке и выдал: "Видимо, кот не хочет, чтобы пластмассовый мир победил…". Назвали кота Егорушкой.

Во время войны моей прабабушке было 12 лет. Когда в деревню пришли немцы и стали забирать у людей скот, она взяла молодую корову и тайком отвела ее в лес. Немцы ушли на следующее утро, и прабабушка с Зорькой вернулись домой. Кроме нашей коровы, ни одного животного и даже птицы в деревне не осталось. Каждый день к прабабушке приходили односельчане с кружками и бидонами за молоком, и никому она не отказывала. Так и пережили войну. А Зорька умерла вскоре после Победы, и по ней горевала вся деревня.

Сын (6 лет), увидя вступительную заставку

"Спокойной ночи, малыши", говорит:

— Папа, будешь тетю Оксану смотреть?