анекдотов.net / Получил травму, играя в футбол. Направили на рентген. Показывают куда класть ногу. Кладу. Мне говоря..
Главная Анекдоты Истории Фото-приколы Шутки
😜 😎 😉 🙂
6 июля Анекдоты Истории Фото Шутки

Получил травму, играя в футбол. Направили на рентген. Показывают куда класть ногу. Кладу. Мне говорят:
— Вы не ту ногу кладете.
— Как не ту?
— Класть надо правую.
Хорошо, правую так правую:
— А почему правую-то?
Рентгенолог смотрит на меня как на идиота:
— У вас травма правой ноги.
— Нет, левой.
— Не морочьте мне голову. У меня записано — правой. Кладите правую ногу!
Чтобы переубедить, пришлось встать. Попытался пройтись:
— Неужели не видно? — говорю.
Короче, какой-то чудак в приемном покое лево с право перепутал.
Рентгенолог был очень недоволен, но почему-то мной. А я подумал:
— Повезло. . Ведь рядом операционная, а там делают операции под общим наркозом.
Медицинские истории
* * *
Военно-морское училище им. Фрунзе, первое занятие по морской астронавигации. Дежурный раздает звездные глобусы. Преподаватель — капитан 2 ранга Кирьян. Начинается занятие.
— Товарищи курсанты! Вы видите перед собою звездный глобус. Глобус состоит из собственно глобуса и съемной крестовины вертикалов (такое полушарие из перекрещенных стальных дуг, напоминающее тюбетейку). Каждый возьмите крестовину вертикалов в руку. Все взяли? Хорошо. Наденьте ее себе на голову. Надевайте, надевайте, не стесняйтесь. Все надели? Очень хорошо. Посмотрите друг на друга и на соседей вокруг. Посмотрели, посмеялись? Замечательно. А теперь снимите ее и наденьте на голову своему соседу справа. Теперь другому соседу, слева. Все надели? Прекрасно. А ТЕПЕРЬ СНИМИТЕ И НИКОГДА ТАК БОЛЬШЕ НЕ ДЕЛАЙТЕ!
P. S. : потом мы, конечно, так делали, но уже редко, так как было уже не интересно.
* * *
Битва за реанимацию.
Истории о конфронтациях между медиками и пациентами вызвали ряд воспоминаний, среди них — битва за реанимацию.
Место действия — септическая реанимация, в просторечии именуемая гнойной, время — начало 80ых, я студент года, наверное , четвертого, по совместительству — медбрат в реанимации больницы Скорой помощи, что находилась аккурат за Академическим театром, в квартале от центральной станции Скорой.
Прихожу на дежурство, аха, так, по графику я в гнойной, переодеваюсь в зеленку и бреду туда.
Открываю дверь и тут же слышу, Вовка кричит:
"Мишка, атас! Ложись! "
Пригибаюсь — и очень вовремя, надо мной пролетает шибер, со звоном врубается в стенку, фаянсовое покрытие его превращается в осколочки и вместе с отбитой штукатуркой создает серьезную угрозу моей морде лица и главное — глазам.
Пронесло, однако, только запорошило очки, протер их и осторожно выглядываю из-за угла, понять ситуацию.
Ситуация хреновая, сильный психоз у молодого мужика, любителя выпить и закусить жирным, попал к нам с панкреатитом, полежал пару дней и взбесился, стоит голый, потрясая металлическим штативом для внутривенных вливаний, орет нечленораздельное и кидает чем не попадя в персонал, они прячутся от этого артобстрела как могут.
Амуниции у него — до хрена, он уже метнул пару шиберов, на счастье чистых и пару уток, к несчастью стеклянных и с содержимым.
Ко всему этому он добрался до большого стерилизатора, полного стеклянных шприцов — что позволило ему держать весь персонал на осадном положении, ни дневная смена уйти не может, ни ночная заступить, в воздухе шрапнель из стекла и металла.
Так, вся надежда на меня, я один не отрезан от главного входа.
Наблюдаю еще пару минут и выявляется интересный факт — он атакует только медиков, соседа слева и справа он не трогает, они лежат ни живы ни мертвы от страха, спрятавшись под одеялами.
Возник план, быстро в раздевалку, переодеваюсь в гражданское и бегом назад.
" Эй, мужик, можно мне зайти, я посетитель, мне твоего соседа навестить надо, на пять минут, мне на смену надо заступать, некогда ждать! "
Дает добро на посещение, я медленно и осторожно бреду по хрустящим осколкам шприцов к соседней койке, он наблюдает, подозрительно.
Я поворачиваюсь к нему спиной, начинаю беседу с его соседом, берсерк быстро теряет интерес к штатскому штафирке.
Зря.
Только он отворачивается от меня зарядиться шприцами — я обхватываю его руками и валю на его кровать, я был тогда худощавый но крепкий.
Набегают коллеги, фиксируют руки и ноги, пихают ему успокаивающие, благо внутривенный катетер торчит из его шеи.
Осада снята, все на уборку территории, привели все в божеский вид, пациент мирно похрапывает, как и не было ничего, одно пятно мочи на стене напоминает о боевых действиях.
Отпускаю дневных домой и начинается обычная рутина ночного дежурства с мегадозами антибиотиков и назначениями.
Мужик просыпается, чистый агнец, кроткий и вежливый, спрашивает у соседей, чего это он привязан, они ему наперегонки ужасы рассказывают, он смеется:
"Кончайте гнать, мужики! "
Не верит, амнезия полная.
Отвязываю его перед уходом, нормальный мужик вроде. .
Но на всякий случай отодвигаю от него стояк для внутривенных вливаний, убираю стерилизатор подальше — береженого Бог бережет, вчера он хорошо всех напугал...
Все мы стали врачами, многое пережили и увидели, были и победы и поражения — но никто из нас не позабыл осаду отделения, вспоминаем за рюмочкой, греясь на солнышке...
Не болейте!
* * *
* * *
* * *
Рукопожатие прокаженного.
Проказа была проклятием прошлого — заразная болезнь с социальной стигмой божьего наказания, медленная мучительная смерть в обществе таких же отверженных, ибо общество и семья немедленно изгоняли заболевшего человека... нельзя их винить, они панически боялись заразиться. Даже чума считалась лучшей участью, если вы можете себе это представить.
Лечения не было до середины 50ых, прошлого века, то есть сравнительно недавно лепрозории( колонии для прокаженных) стали закрываться.
Вот об одной такой колонии моя история.
Проказа на Гавайских островах не водилась — ее вместе с китайскими рабочими завезли, она перекинулась на гавайцев и распространилась как лесной пожар...
Традиционно большие семьи полинезийцев способствовали этому, лечения не было, единственный выход — изоляция больных, в лепрозории.
Впопыхах создали: на острове Молокаи, часть которого была доступна с океана и практически почти недоступна с остальной части острова.
Заболевший человек немедленно терял все права гражданина и переводился в строгую изоляцию, ожидая судно на Молокаи.
Все контакты с семьей обрывались немедленно и навсегда.
Заключенных прокаженных погружали на корабль и плыли на Молокаи, где гавань и причал построили позже, вначале они должны были вплавь добираться до своей вечной тюрьмы. .
Для здорового гавайца проплыть полмили не проблема, но это для здорового, больные отчаявшиеся прокаженные доплывали не все...
Вся эта жуть полной изоляции и бесправия продолжалась до тех пор, пока в общество не просочились слухи о многолетнем кошмаре лепрозория.
Первым отреагировал священник, отец Демиан.
Добровольно, вещь неслыханной храбрости, он добирается до колонии и принимается за дело.
Первым делом он строит церковь и устраивает регулярные службы, налаживает уход за тяжелобольными.
Также он вступает в переписку со множеством благотворителей , священнослужителей и властями, умоляя и требуя помощи и смягчения участи отверженных прокаженных.
И один в поле воин, он добивается реформ и помощи, постепенно смягчается режим, разрешается переписка и посещения, волна пожертвований и посылок, вахтовым методом прибывают священники и добровольцы.
Все это он не увидит, заразившись и умерев от проказы, войдя в число самых любимых святых Гавайских островов. И моим.
А вот и история, прошу прощения за долгую присказку.
Молокаи редко посещаются туристами, неважные пляжи, мутная от песка и глины вода, немного там и отелей, да и добираться далековато...
Я же уперся, надо мне туда, начитался в детстве Джека Лондона.
Врать не буду — так себе остров, грустный , смотреть особенно нечего.
Кроме визита в бывший лепрозорий.
Добраться туда и сегодня нелегко, пешком я поленился, мул довез меня до той части острова по крутой горной тропинке.
Прибыли.
Выходит экскурсовод, живущий в колонии, приветствует нас, знакомится.
Доходит очередь и до меня, я протягиваю ему руку для рукопожатия, нимало не подумав, инстинктивно, как делал тысячи раз в жизни.
Его глаза странно сверкнули, после секундного замешательства он ответил рукопожатием, крепким и странным, ладонь была жесткая как доска и пару пальцев были деформированы.
Он явно был рад рукопожатию, мы разговорились и тут пришел мой черед сморгнуть пару раз, прогоняя влагу.
Его история началась, когда ему было 16 лет и его оправили на Молокаи с диагнозом проказы.
Через пару месяцев выяснилось, что проказы у него нет, это ошибка, надо выпускать...
К несчастью, амнистия пришла слишком поздно для него, он таки заразился проказой — в колонии.
Там он и прожил всю свою жизнь, потом случилось чудо, появился Дапсон и он вылечился, но, увы, возвращаться было некуда, вылечившиеся прокаженные остались доживать в колонии. .
Их там уже очень немного, полностью на щедром содержании виноватого перед ними государства. Там же живут и монашки, помогающие им в быту.
Посетил я и своего святого, могилу и церковь отца Демиана, постоял и подумал...
Уезжали мы вечером, дав отдохнуть мулам.
Я простился с нашим гидом, опять пожал ему руку и услышал, что мои два рукопожатия стали номер 11 и 12 в его жизни!
Он тут же поторопился заверить меня в своем полном излечении...
Я же признался ему, что я не подумав пожал ему руку, инстинктивно.
И не жалею — ни тогда ни сейчас, 20 лет спустя, доставил мужику великую радость простым и обычным жестом.
Надеюсь, что моя история воспримется как оптимистическая трагедия.
Постскриптум- нарушение прав человека больных проказой признаны вопиющими, многочисленные извинения и выплаты компенсаций стремятся хоть немного возместить тот неимоверный урон нанесенный гуманности и состраданию.
* * *

Главная Анекдоты Истории Фото-приколы Шутки
Рамблер ТОП100