анекдотов.net / На вечеринке обращал на себя внимание крупный мрачный мужик, весьма флегматично реагировавший на вся..
Главная Анекдоты Истории Фото-приколы Шутки
😜 😎 😉 🙂
6 июля Анекдоты Истории Фото Шутки

На вечеринке обращал на себя внимание крупный мрачный мужик, весьма флегматично реагировавший на всяческие хохмы. Пробило его часа через два по неожиданному поводу – при виде невинной рекламы по телику он вдруг нервно хихикнул. Это настолько не вязалось с его монументальным обликом, что прыснула уже вся компания. Мы раскачали его на рассказ. Оказалось, мужику довелось в 90-х послужить в спецназе в Чечне. Однажды их команда шла по горной тропе, торопливо преодолевая обозреваемый со всех сторон голый участок. В небе показался наш Миг-29. Летчик пожалел дорогостоящую ракету на эту гоп-компанию, но не преминул зафигачить по ним длинную очередь из своей 30-мм пушки, одной из самых скорострельных в мире.
Сделав гигантские прыжки в разные стороны, команда моментально вжалась во все ближайшие расщелины. Жертв чудом не оказалось, но ребят трясло потом весь день — на каждую душу пришлось по несколько десятков увесистых снарядиков в упор.
Реклама, на которую среагировал бывший спецназовец, звучала бодро:
«Миг – и головной боли как не бывало! »
Истории о милиции и армии
* * *
Устроился я как-то в Челябинске на мусоровоз. Причем именно на МУСОРОВОЗ, а не на то, что вы подумали...
Опыта вождения грузового автомобиля по городу, да и вообще кого-либо иного автомобиля, было как кот наплакал. И вот мой первый рабочий день.
Мчу по Свердловскому тракту. Надо повернуть налево (кто знает город — со стороны ЧМЗ на Лакокраску), а там 2 сплошные.
Как потом оказалось, чтобы повернуть надо было развернуться метров через 300 под мостом и потом уже поворачивать, соответственно, уже на право.
Но я не то чтобы решил рискнуть и пересечь 2 сплошные, я просто не обратил на них внимания. Стою в крайнем левом ряду перед 2-мя сплошными с включенным левым поворотником. Жду окошка в проходящем потоке встречки.
Спереди бампер к бамперу подъезжает гаишная шоха. Несколько секунд смотрим друг на друга непонимающими взглядами.
Из матюгальника гневный голос гайца:
— Ну и куда ты собрался поворачивать???
Показываю пальцем налево.
Гаец:
— У тебя права лишние???
Отчаянно мотаю головой в разные стороны, и думаю, что пришел пи*дец в первый же день моей работы...
И тут откуда не возьмись, как говорится, каким-то немыслимым образом в левый бок этой шохи влетает ППСовский бобик, у котрого пробило переднее левое колесо, и он чудом объехав меня влетел в шайтана.
Тут уже начались межведомственные разборки, мне махнули палкой, мол проезжай, хер с тобой.
Вот такой вот первый день работы...
* * *
Разведка-контрразведка
Мой Шеф рассказал. Ныне он известный, в своих кругах, ученый, профессор, доктор наук. А в молодости пришлось отдавать долг Родине, и не где-нибудь – в органах КГБ, лейтенантом. Было и такое.
А Шефу рассказал эту историю коллега, имеющий на одну звездочку на погоне больше.
Пришло в данную солидную (в те времена – очень солидную) организацию распоряжение — проверить один из «режимных» заводов. На соответствие «режимности» и наличие «утечки информации». Проверяемое предприятие находилось в небольшом промышленном городке. Так как городок был небольшим, информация о проверке все-таки просочилась в соответствующий отдел завода (кум, сват, брат – как не подстраховать своих). Соответственно, был организован такой режим, что даже «посторонняя собака» не смела подойти к забору ближе указанного в формуляре расстояния. Не говоря уже о «диверсантах», даже «своих».
И вот окончился срок, выделенный для проверки вышеназванной организации. «Старлей» приходит к своему руководству, держа подмышкой солидный «талмуд». Что же в нем? А ВСЕ!!!
Выпускаемая заводом продукция, расположение цехов, фамилии и имена руководителей… ВСЕ!!!
1-й, «самый секретный отдел» завода в панике. «Утечка информации», да какая!!! «Диверсант» проник во все «наисекретнейшие» подразделения, скопировал «сверхсекретную» информацию.
Да не мог он попасть в «закрома»!!! Исключено!!! Может, похитил кого-то из руководства и под «нечеловеческими пытками» извлек «совершенно секретную» информацию. Но за последнее время не пропадал с завода даже последний слесарь, не говоря уже о руководстве среднего, тем более высшего, звена. Руководство КГБ, в виде начальника отдела, строго посмотрело на «старлея» и сказало: «Колись! Как проник на предприятие, как похитил, как пытал?». «Старлей» немного замялся, затем коротко рассказал о своей «террористической», деятельности.
Да ни на какое секретное предприятие он не проникал. Похищение, пытки – зачем все это надо? Когда в двух кварталах от завода есть прекрасная «забегаловка», которую посещают практически все рабочие завода и даже руководители «среднего звена». Может и «высшего», но маскируются. А о чем еще можно поговорить за кружкой пива, да прилагаемой к ней хорошей стопкой водки? Только о производственных достижениях, о руководителях (хороших и не очень), о женщинах (вот Клавка из 3-го цеха, запорола деталь от ххххх, которая стоит…).
Наказывать, в общем-то, вроде бы и некого, потому что виноваты практически все, весь завод. Разогнать, что ли?
Но Приказ «О повышении «режимности» предприятия» все-таки издан был.
* * *
РОБОТ
Наш школьный военрук был роботом. Примитивный такой робот, с высоты сегодняшних технологий – каменный век. Рост — 155 см. Вес — (нет данных).
Звание — майор. Видимо, звание дали ему на фабрике при создании. Сам бы он, со своей бескомпромиссностью робота, никогда бы не дослужился даже до ефрейтора.
В толпе на улице, если не приглядываться, то вполне сходил за человека.
Кстати, имя ему дали дурацкое и нарочито человеческое – Адам Петрович.
Майор был не злой, не добрый, персонаж без эмоций, как плоскогубцы. Я думаю, что на ночь он закрывался в классе, подключался к розетке и ждал когда наступит завтра.
Мы, тридцать оболтусов, его раскусили очень быстро и с удовольствием пользовались его «сырой» и «глючной» программной начинкой. Например.
Строевые занятия в школьном дворе, тема урока – поворот кругом в движении. За нашими передвижениями наблюдала старушка из полуподвального окна. Шагали мы коряво, и наш робот приказал одному из нас подать команду для него. «Шагом марш» — робот зашагал, а вот команды «Кругом марш» давать мы не спешили...
Военрук, молча, промаршировал весь двор, перешел на траву, строевым шагом миновал цветочные клумбы и уперся в окно со старушкой. Их головы были на одной высоте, Адам Петрович, глядя ей в глаза, вышагивал на месте. Без нашей команды он завис. Перегрузился и вдруг как гаркнет (не поворачивая к нам головы), прямо бабке в лицо:
— Почему нет команды КРУГОМ МАРШ!!! ?
Старушка от неожиданности ввалилась вглубь комнаты. Она потом ходила жаловаться директору школы.
Когда мы писали контрольные: «Из каких частей состоит автомат Калашникова», очень просто нейтрализовывали его вирусом:
— Товарищ майор, разрешите пользоваться наглядным пособием?
Майор «подвисал» и строго говорил:
— Наглядным пособием пользоваться разрешаю.
Военрук вешал перед нами большой плакат с «шепталами» и «затворными рамами».
Весь класс получал пятерки…
Адама Петровича выбивал из колеи любой не прописанный в его программе вопрос:
— Товарищ майор, а во сколько раз человек больше автомата?
Военрук начинал мерить себя автоматом, «зависая» до конца урока. В результате выдавал:
— Примерно в 1,5 раза, но скажите, зачем вам эта информация?..
Вот однажды робот объявил:
— Завтра всем принести по 30 копеек на автобус, после уроков поедем в лес, сдавать зачет по метанию гранаты.
Конечно же, половина класса сбежала, остальные, в том числе и я (мне было просто интересно легально прогуляться в весеннем лесу), погрузились в рейсовый автобус и через 40 минут прибыли за город.
Адам Петрович долго выбирал подходящую поляну, а мы тащились за ним по грязи, волоча сумку с гранатами и жерди с флажками.
Наконец все отмерено большой рулеткой, воткнуты оценочные флажки, можно приступать к метанию.
Построение, перекличка, выставление двоек всем отсутствующим и вперед по одному на огневую позицию шагом марш.
К нашему ужасу, после того как все бросили по разу алюминиевую гранатку, выяснилось, что среди мальчиков и девочек только один парень добросил до «тройки», гранаты остальных не покинули сектор «двоек». Вторая попытка, третья – результат тот же!
Военрук открыл классный журнал, тяжело вздохнул и аккуратным почерком выставил всем присутствующим «двойки» и одну «тройку».
Мы были в бешенстве:
— Товарищ майор, как же так?! Те, кто убежали и давно смотрят дома телевизор, получили такие же двойки, как и мы, которые до шести часов, все в грязи таскали за вами флажки и гранаты, да еще и потратили по 30 копеек. Разве это справедливо?
Робот, не понимая наших претензий, отвечал:
— Но ведь у меня же методичка, вот посмотрите сами. Тут метры и оценки для мальчиков, тут для девочек. Не могу же я, в конце концов, поставить вам «тройку», если вы не выбросили гранату из «двойки». Это исключено.
Глупо конечно было уговаривать робота, мы же не уговариваем банкомат:
— Банкоматик, миленький, послушай: ну забыл я сегодня карточку дома, но мне очень, очень нужны денежки...
Что за методичка, кто ее писал? У нас ведь была обычная школа, а не с гранатометательным уклоном...
Больше всех страдал наш кандидат на золотую медаль. Это была его единственная «двойка» за 10 лет.
И тут кто-то высказал общее мнение:
— Адам Петрович, вот вы прикрываетесь этой дурацкой методичкой, а сами-то попробуйте бросить гранату, тогда мы и посмотрим: добросите по вашей методичке хотя бы до «тройки»?
Робот подошел к делу серьезно: снял китель, часы с левой руки, хоть был правшой. Закатал рукава и минут 15 делал жутко смешные упражнения.
Разминался.
Наконец встал на позицию, помахал своими короткими ручками и метнул.
Граната сверкая алюминием удалялась вперед и вверх: «тройка», «четверка», «пятерка», «шестерка», а он с@ка еще и армейский гранатомет...
Нашему разочарованию не было предела, с кем мы соревнуемся... ну не может человек тягаться с паровозом.
Вот граната вернулась в плотные слои атмосферы, стала снижаться, снижаться и с глухим ударом врезалась, но не абы куда, а точнехонько в «командирские» часы, которые мирно дремали на пеньке. Часы вдребезги.
Ура! Мы были отмщены, уже не жалко ни потраченного времени, ни денег, да и хрен с ними с «двойками», когда тут такое зрелище.
Робот подошел, немного постоял на коленях перед пнем с разбитыми часами (опять видимо завис), и вдруг неожиданно для всех, начал громко хохотать. Раньше никто ни разу не видел у него даже полуулыбки, а тут дикий ржач на весь лес.
Может быть, он превращался в человека?..
* * *
Вчера милиция задерживала людей не только на Манежной площади. Со мной и приятелем произошла забавная история в тихом спальном районе.
Идем по улице, болтаем, никого не трогаем. Уже стемнело, под ногами в свете фонарей блестит гололедица. Зимний вечер, обычный вечер... В какой-то момент мимо нас быстро проходят двое ментов, приглядываются подозрительно. Мы за собой никакой вины не чувствуем, идем-болтаем дальше. Через пять секунд — пронзительный свист, окрик сзади:
— А ну-ка, стоять!
Стоим. Я быстро прикидываю, в чем может быть дело. Скорее всего, облава на призывников. А у меня с собой, как назло, нет военника. Ну, это ладно. Вот то, что приятель без студенческого и не служил — гораздо хуже.
— Сержант милиции Пастухов, — представился патрульный.
Милиционер объяснил, что двадцать минут назад на женщину напали двое неизвестных маленького роста и отняли сумочку с крупной суммой денег.
— Во мне метр восемьдесят пять, товарищ милиционер, — ненавязчиво заметил я.
Сержант Пастухов помялся и сказал, что в моем приятеле как раз метр с кепкой (это правда), а раз так, то его обязанность доставить его в ОВД для допроса. И совсем шепотом добавил, что за низкую раскрываемость их вот-вот лишат премии. Кажется, он еще хотел стрельнуть у нас сигаретку, но мы оба не курим.
Приятеля забрали в ОВД. Я обещал его дождаться, но, честно говоря, я не любитель стоять два часа на морозе. Напротив отделения был кинотеатр, и я пошел на вечерний сеанс. Только возвращаюсь из кино — вижу, топает мой приятель. Счастливый, смеется. Я даже испугался за него — вдруг это истерика такая?
— Ты не поверишь, — говорит, — менты пьют шампанское!
Вот как было дело: приятеля моего доставили в ОВД вместе с дюжиной таких же "разбойников" — среди задержанных оказались двое мальчишек лет четырнадцати; один сухонький, сгорбленный старичок, который если б и напал на женщину, то был бы ею прибит на месте и уж точно не мог далеко убежать; трое таджиков (эти проходят подозреваемыми всегда, независимо от роста, пола и возраста) и прочие персонажи. Наконец, через полчаса какие-то молоденькие менты привели в клетку... лилипута.
Следователи, увидев лилипута, загоготали.
— Вы где ж его взяли?
— Да вот, шел по улице. Рост маленький, ну мы и взяли.
Лилипут смотрит на милиционеров, лицо злобное, чуть не плюется.
— За что меня задержали?! — шипит.
Следователя раззадорила такая реакция. Он решил пошутить — брови сдвинул и говорит лилипуту угрожающим басом:
— Конкретно вас, уважаемый, мы задержали за грабеж! Вы ведь не станете отрицать, что являетесь опасным преступником-рецидивистом?
— За грабеж? — тихонько спросил лилипут. — Х-хорошо. Я все понял.
Минут через пятнадцать, когда у всех сняли отпечатки пальцев, следователи стали решать, кого первым допрашивать. Решили начать с лилипута. Тот как-то весь поник после окрика, лицо стало грустное-грустное, того и гляди заплачет. Отвели его в камеру для допроса. И что-то уж очень долго он там просидел. Десять минут прошло, двадцать... Наконец, из камеры выходит следователь с тремя листами бумаги — радостный, весь сияет:
— Мужики, да вы знаете, кого мы поймали?! Это Митя-форточник, он мне чистосердечное написал!
На зов сбежался весь отдел милиции. Лилипут оказался неуловимым квартирным вором Митей, который обчистил в Москве больше сорока квартир и учреждений — маленький рост позволял ему ловко проникать внутрь через форточки. А чистосердечное он написал в полной уверенности, что раз следователь так сурово бросает ему в лицо обвинения, то задержали его неспроста, по горячим следам.
Всех подозреваемых "по сумочке" тут же отпустили, в отделе милиции начался праздник. Ведь теперь не только премии, но и повышения по службы
— гарантированы.
* * *
ЭКИПАЖ
Когда-то мой друг Дима жил в Иркутске и был не кем-нибудь, а целым командиром экипажа большого пассажирского самолета. Два раза в неделю
Дима летал в Москву и считался первым парнем в городе, но об этом в другой раз, а сейчас обрисую для вас одну из многих его авиационных историй: Уставшие, но довольные члены экипажа, опытными руками и ногами продвигали самолет все ближе к родному дому. Все по плану и в штатном режиме, до посадки минут пять. Мужики уже почувствовали себя дома и расслабились... а зря.
Дима возьми да ляпни:
— Этот хренов Шмарко, премии меня лишил за нефиг... Вот же сучий потрох!
А Шмарко, надо сказать, — это начальник их отряда. Его все без исключения боялись и ненавидели.
Второй пилот, невзначай подхватил:
— И не говори, скотобаза! Обещал мне отпуск, а когда я уже путевки купил, этот говнюк Шмарко видно позавидовал и не пустил... Чтоб его земля выбросила!
Третий:
— А мне он вставлял палки в колеса на переаттестации: «Зачем тебя переаттестовывать, ты и так неплохо живешь, вон себе, смотрю, новую машину купил у меня такой нет». Ну не ублю...
И тут все трое замерли и похолодели.
Они поняли — это их последний в жизни полет (не пугайтесь, в качестве пилотов последний... ) Дело в том, что этот Шмарко каждый раз после приземления самолета, изучал по «черному ящику» действия экипажа для последующего разбора полета, и как следствие взбучки...
Ясно, что когда начальник прослушает все эти разговоры, то бедные летчики не успеют написать заявления по собственному.
Но оставалась еще одна маленькая лазейка: запись голосов членов экипажа длится полчаса, а дальше начинает затираться начало и так непрерывно. В результате всегда есть последние 30 минут разговоров в кабине.
Наши славные парни влезшие по уши в дерьмо, молча переглянулись, кивнули друг другу и ну давай играть в игрушки:
— Земля, земля, я борт такой-то. У меня нештатная ситуация, садиться пока не могу!
Авиация и сегодня дело темное, а уж если хорошие летчики хотят ее притемнить, то только держись…
Им видней как навести тень на плетень, организовать вибрацию и болтанку, чтобы по черному ящику было видно: с самолетом все очень не так, но экипаж своими умелыми действиями предотвратил катастрофу. Причинно следственная связь будет непонятна. Кто может подумать, что экипаж намеренно на ровном месте стал трясти свой самолет как грушу?
На полосе уже ждали пожарные и скорые — как положено.
А наши бравые ребята все героически боролись с нештатными ситуациями, которые сами и создавали. Болтанка, перегрузки, виражи. Черный ящик все наполнялся тревожными параметрами. Но время нужно было еще тянуть и тянуть. Полчаса, болтанки и ажиотажа — срок немалый.
Все пару сотен пассажиров без исключения, завтрак и ужин вернули обратно авиакомпании.
Прибежала стюардесса:
— Что случилось, мы разобьемся!!! ? В салоне паника, все молятся и орут!
Что им сказать! ?
И Дима спокойным голосом Жженова из фильма «экипаж»:
— Тамарочка, успокой людей и знаешь, что: сделай-ка ты нам кофейку...
Короче говоря, как только старая запись, в которой парни чморили Шмарко, затерлась новой, героической, самолет тут же идеально сел, гордо продефилировав мимо скорых и пожарных.
Экипаж понимал, что хочешь, не хочешь, а надо выходить из кабины и проходить сквозь строй облеванных и потрясенных пассажиров.
Летчикам было стыдно и страшно. Была, не была. Дима открыл дверь и, глядя в пол, вошел в пассажирский салон…
Сталину ни разу так не аплодировали в Колонном зале дома союзов, как этим «героическим» парням:
— Спасибо мужики, вы настоящие герои!!!
— Вы сотворили невозможное, все мы живы и даже никто не пострадал!!!
— Командир, как ваше имя, я назову им своего будущего ребенка!!!
— Дайте вас расцеловать ребята!!!
Летчики, все так же глядя в пол и продвигаясь к выходу:
— Ну что вы, не нужно, это наша работа…
Если бы пассажиры знали всю подноготную этого «подвига», то наверняка, у меня не было бы друга Димы... Линчевали и правильно бы сделали. А так их с благодарностью будут вспоминать всю свою жизнь.
P. S.
По окончании служебной проверки, Шмарко на общем собрании вывел перед всеми Димин экипаж и объявил благодарность за своевременные и грамотные действия в чрезвычайной ситуации.
А экипаж думал только об одном: не встретиться бы друг с другом глазами, расколются на хрен...
* * *
Данная история произошла в одной из воинских частей Ленинградского военного округа в конце 80-х. Служил там один офицер, у которого по некоторым причинам не сложились отношения с замполитом части. В итоге замполит добился перевода этого офицера в другую часть. Перед увольнением тому было необходимо заполнить обходной лист, короче, проставить кучу всяких отметок, типа “сдал-принял”, “состоял”,
“не привлекался” и т. д. В первую очередь офицер сдал табельное оружие, а обходной лист для удобства положил в кобуру. К замполиту за подписью ему идти, естественно, не очень хотелось, но было надо, поэтому решено было оставить замполита “на потом”.
И вот финал этой истории. Открывается дверь кабинета замполита, и оттуда появляется увольняемый по вине последнего офицер с мрачнейшей рожей.
Произносится фраза: “Ну ты у меня последний остался”, и рука тянется к кобуре, в которой лежал обходной лист. Опешивший замполит не долго думая выпрыгнул в окно с третьего этажа и сломал себе ногу. В итоге после возвращения из больницы пришлось увольняться и замполиту, не вынесшему всеобщих насмешек.

Главная Анекдоты Истории Фото-приколы Шутки
Рамблер ТОП100