линии вновь, если бы не Марк Цукерберг из Фэйсбука. Это он создал всемирное адресное бюро и помог Григорию найти сестру, написав несколько слов в поисковом окне.

Сразу после восстановления отношений Григорий и Берта стали активно переписываться по Интернету. Им было, что рассказать друг другу. Двадцать пять лет немалый срок – треть жизни человека. Причем треть, выпавшая на годы вселенского катаклизма, связанного с распадом СССР и массовым переселением народов по пространству Евразии. За эти годы много всякого произошло в жизни Григория и Берты, их близких и дальних родственников, друзей и знакомых. Не одну захватывающую версию "Унесенных ветром" можно было написать на основе судеб этих людей. Неудивительно, что переписка увлекла брата и сестру, и они постарались, как можно полнее, рассказать о жизненных перипетиях всех с кем были связаны судьбой.

Письма Григория были по-мужски сдержаны и суховаты, Берты — эмоциональны и красочны. Она живописала свое житие, перемежая воспоминание о прошлом с настоящим. Быстро выяснилось, что Берта настоящая патриотка США – страны, приютившей и обогревшей ее на склоне лет. В каждом ее письме был панегирик Америке, только так Берта называла США, сопровождаемый красочными фотографиями Америки и призывами к Григорию прилететь и вдохнуть воздух самой свободной и прекрасной страны в мире. По мере переписки эти призывы становились все более настойчивыми. По-видимому, Берта думала, что Григорий настоящий евроросиянин и ему не составит проблем прилететь в США, повидаться с сестрой и вместе с ней восхититься красотами Америки.

Случись подобное пять лет назад, Григорий не раздумывая, совершил бы визит в Америку. Но обострившийся физический недуг, а также финансовый кризис 2008 года, подкосивший его бизнес, сделали такую поездку практически неосуществимой. Григорию не хотелось признаваться в этом и он, восхищаясь вместе с Бертой красотами Америки, оставлял ее приглашения без ответа. Это побуждало Берту вновь и вновь приглашать его в США. Так продолжалось до тех пор, пока Григорий не раскрыл карты и не рассказал откровенно о проблемах со здоровьем и финансами. На следующий день Берта прислала ему письмо с великолепным видеоклипом: This is America и словами в тексте:

— Высылаю тебе первоклассный клип с видами Америки. Не приедешь, так хоть посмотришь на нее.

Эти слова Берты одновременно позабавили и растрогали Григория своей местечковой простотой и сердечным желанием сестры поделиться с ним своей последней любовью. Теперь видеоклип Берты он с удовольствием демонстрирует своим приятелям, приходящим его навестить. Просмотр клипа Григорий обычно завершает перефразированным анекдотом:

— Надо же, пять тысяч километров от Жмеринки! Такая глушь, а как живут!

Москвы сколько километров? Вот то-то же. А Танька, жена его, сразу по прилету Сашку к ответу:

— Саша, ты уже не молод, у тебя сердце, печень и почки. Саша, так пить нельзя.

— С чего ты взяла дорогая, что я пил? Да ни в жизнь. Хошь, перекрещусь?

— Не надо врать, Саша, я все знаю.

Знаю и все. И не говорит откуда. Как у Жванецкого: "А по тому, как ключ в дверь вставляет…" В конце этого длинного разговора Сашка почему-то меня подозревать начал, а не ключ совсем. Что я, мол, проболтался случайно, хотя я куда как молчаливее ключа на это счет.

Но потом Танька конечно поделилась откуда знает-то. Женщина. Ну не могла она не поделиться. Ее ж прям распирало ведь, только надо ж заинтриговать и почву подготовить. Женщина с большой буквы "Ж" и добавить тут нечего.

Из-за SMS все произошло. Сашка, чтоб не спалиться с алкоголем, сказал жене, что там из связи только SMS и то не всегда работает. Но доходит обязательно. А они с Танькой, привыкшие часто в Москве перезваниваться и разговаривать по всяким мелочам, на расстоянии не оставили такой привычки.

— В общем, Саша, — спрашивает Татьяна, — я понимаю, что отправить тебе сообщение "меня повезли в роддом" было не совсем корректно, надо было по-другому написать, но я торопилась. Я надеялась, что ты поймешь.

— Ну я и понял, — удивляется Сашка, — чего тут не понять-то? Ты ж там десять лет как главврач. Прислали машину и повезли на работу. Случилось что-нибудь с кем-нибудь. Я все понимаю, у тебя работа такая. Ты же доктор.

— Я-то доктор, — говорит Татьяна сквозь слезы смеха, — а вот как надо было нажраться, чтоб на сообщение собственной пятидесятилетней, совсем не беременной жены, главного врача роддома: "меня повезли в роддом", ответить "Волнуюсь, надеюсь на мальчика, твой Саша"?

— Чего? — не поверил Сашка сразу.

— Того! "Надеюсь на мальчика", пьяница!

Татьяна тоже так и не поверила, что Сашка просто интересовался, кто получился у той роженицы, к которой вызывали Таньку. И правильно сделала, потому что Сашка месяц на меня дулся за эту SMS.

Ты, говорит, написал, больше некому, мне столько по-всякому не выпить. У меня ведь сердце, печень и почки.

Тоже мне больной трезвенник нашелся. Не выпить ему. Можно подумать у меня их нет, этих печени, сердца и почек. Лучше бы звук в телефоне отключал, а то сам спит, а эта гадость тренькает, разговаривать мешает.