анекдотов.net / Прапор  Вместо эпиграфа. Знакомый парень-таксист меня как-то спрашивает: «Ты вот все по правилам зна..
Главная Анекдоты Истории Фото-приколы Шутки
😜 😎 😉 🙂
6 июля Анекдоты Истории Фото Шутки

Прапор
Вместо эпиграфа. Знакомый парень-таксист меня как-то спрашивает: «Ты вот все по правилам знаешь. А на Веневском направлении перед мостом знак висит. Сам красный, а в нем еще две стрелочки — красная и черная. Что он значит? »
Я вытер пот со лба. Понял, почему там вечно аварии и ответил: «Преимущество встречного движения». Посмотрел в его непонимающие глаза и добавил: «Уступить встречным ты должен. Узко там... »
Есть такие слова-ярлыки, что раз приклеил — и все с человеком навсегда ясно. Вот о таком слове мой сегодняшний рассказ.
В СССР личных автомобилей было мало, а желающих ими управлять — много. И если уж взрослые дяди и тети, как о чем-то несбыточном, мечтали о любых «колесах», хоть самых ржавых, чтобы ездить на дачу, то что уж говорить о подростках-старшеклассниках. В общем, страна не торопилась давать нам права и в автошколе нас очень честно учили по три года. К слову, я всю свою жизнь учился разному и у разных учителей и могу оценить качество организации того процесса: твердая четверка с плюсом по пятибалльной системе. Почему не пятерка, сейчас поясню.
После тренажеров попал я по распределению к Колоску, про которого знакомые ученики говорили: «Мировой мужик! Он тебя жизни научит! » Колосок понял свое шоферское счастье водителя-инструктора специфично: государство дало ему машину, залило в нее бензин и он ездит на ней по своим делам. А обучение он понимал в двух видах. Основной — все записавшиеся моют его чудесную машину, а потом один из пятерых учеников (о, счастливчик! ) получает право везти Колоска и канистру за остродефицитным пивом, пока остальные на заднем сиденье 241-го Ижа изображают из себя килек.
Второй вид состоял в том, чтобы назначить тебе встречу зимой за городом на автодроме в субботу в 16часов... и не приехать.
Помучившись месяц с фортелями Колоска, я в лицо сказал ему все, что думаю о его подходе к обучению и пошел переписываться к другому инструктору. Свободные места оставались только у одного и звали его Алексей Дмитриевич, а все доброхоты отговаривали меня от этого шага с формулировкой: «Да ты что! Он же бывший ПРАПОР! Ты что не знаешь, как прапоры в армии жить мешают! » (это в литературно-обработанном переводе на русский).
«Прапор» оказался мужиком деловым и строгим. Четко и сразу сказал, что деньги ему платят за то, чтобы на дороге мы не поубивались, а не за мытье его машины. С помощью листочка бумажки, авторучки и зажигалки (изображавшей для нас машину) запросто объяснял любую дорожную ситуацию. И действительно учил мыслить за рулем, учил соблюдать правила, потому что они написаны кровью.
Те, кто сначала остался у Колоска сбежали вслед за мной. Быстро и почти все. К слову, кто не сбежал сдавал потом на права раза с пятого.
Так что с тех пор, когда кто-то примитивный пытается приклеить к кому-то или чему-то ярлык, у меня так и чешутся руки. Ибо уничижительное «прапор» на поверку никак не соответствовало человеку честному и преданному своему делу. Настоящему советскому прапорщику, годами учившему мальчишек в армии водить тяжелые грузовики, а после выхода на пенсию, приложившему максимум усилий, чтобы научить нас. К слову, из той нашей юношеской группы никто из ребят не попадал в ДТП, по крайней мере по своей вине. Годы прошли, а к тем, кто нас учил в автошколе и теории, и практике, остались только слова благодарности. Ко всем, кроме Колоска.
Лучшие анекдоты из жизни
* * *
* * *
* * *
* * *
Память детства.
Мы выходили гулять с куском хлеба, посыпанного сахаром. Без масла. Тут же рядом возникали чьи-то зубы: делить! Несколько укусов – от хлеба оставался маленький кусочек, но зато ты не был «жилой» и «жидой». Если кого-то просили сбегать и принести еще, он делал круглые глаза: — Ты что? Меня ж больше не выпустят!
Наши мамы берегли нас от «улицы», Каменнобродский район, в общем-то, не отличался благовоспитанностью, о нас в городе говорили: «Камбродские бандиты». Ты что, как уличная! – кричала бабушка, когда хотела заняться моим воспитанием.
Но мы были детьми, – какие бандиты! Мы играли допоздна летом в тенистых садах, пахнущих цветами: в июне – пионами, в июле – розами, в августе – астрами. Все это цветочное изобилие наши бабушки продавали по вечерам в ведерках у входа в Парк имени Первого Мая. А днем на базаре – абрикосы ведрами, груши по килограмму, а яблоки…яблоки никто не продавал, они лежали ковром. А еще мы тоннами лопали шелковицу – она росла прямо на улице, надо было только залезть на дерево и хорошенько потрясти…
Играли мы в прятки, в штандера, в выбивалы, в чью душу желаете, в «я знаю пять имен», …а постарше – в кис-мяу. Трудно представить, что у «бандитов», которыми нас считали в городе, самая экстремальная игра была «кис-мяу».
Когда мне купили велик, я каталась все каникулы, и добилась того, что могла ездить «без рук», положив ноги на раму, руки за спину…в общем, на равных с мальчишками. Гоняли мы по кругу: Заречная, переулок, ул. Артема, опять переулок, Заречная.
Зимой сады замерзали. Снежные сугробы вырастали до самых окон, и в школьном сочинении в пятом классе я написала «На окнах узоры, как будто кто-то нарисовал их белыми кружевами. Это мороз! Ночью, когда все спят, он приходит и тихонько постукивает по окнам». На свет появлялись лыжи, санки, коньки – у кого были. Собаки – меня на санках мчал Дозор – восточноевропейская овчарка, все завидовали… А чего? Были во дворах лайки, были дворняги, а вот такого Дозора не было ни у кого.
Все закончилось: для меня в 15 лет, потому что мы уехали, для моих друзей – в 25… Наш район уничтожили, снесли. Там проложили трассу. Снесли благоухающие сады, снесли дома, простоявшие 50 лет. Снесли память детства. Хотя это вряд ли: память осталась.
Я приезжала в 20 лет. Еще все было цело. Я пробежала по любимому саду, обняла старую грушу, на которой училась лазать с пяти лет: год – сучок/этаж, пока не добралась до верхушки: оттуда был виден парк и колесо обозрения.
В соседнем саду сидели Сашка и Димка, друзья детства. Между садами был невысокий заборчик. Сашка – в детстве тощий и сопливый плакса, а сейчас – высокий, сильный и красивый парень – как пушинку поднял меня на руки и перенес через этот заборчик. Я не помню, о чем мы разговаривали, наверное, просто радовались, что видим друг друга. И ели яблоки из нашего детства.
Это был последний раз, когда я видела своих детских друзей. Сашка стал бандитом, погиб. Димка служил в милиции. Сейчас ничего не знаю ни о ком. Саша, Дима, два Вовы, еще Саша и Сережа, Лиля, Алла, Люда, Таня, еще Таня, еще Люда, …я помню вас всех. Этот рассказ посвящаю вам всем.
* * *
* * *

Главная Анекдоты Истории Фото-приколы Шутки
Рамблер ТОП100