анекдотов.net / Из рассказов авиатехника Васильича.   - А вы это, давайте, располагайтесь в грузовом.  - Ты смеешься..
Главная Анекдоты Истории Фото-приколы Шутки
😜 😎 😉 🙂
6 июля Анекдоты Истории Фото Шутки

Из рассказов авиатехника Васильича.

— А вы это, давайте, располагайтесь в грузовом.
— Ты смеешься? Где? Он завален весь под потолок.
— Ну, где-нибудь с краю, там вон сиденья даже виднеются.
— Да мы задохнемся там и замерзнем.
— Не, не. Даже не так будет. Мы сначала замерзнем, а потом задохнемся.
— Да ни хрена с вами не будет, мы низко полетим.

Лететь надо было на Ан-12, впрочем, как обычно. Но в гермоотсеке нам в этот раз места не хватило. Туда сразу, как огурцы, набились какие-то попутные отцы-командиры. А мы готовились пару часов «наслаждаться» гулом двигателей, низкой температурой и отсутствием кислорода в грузовом отсеке. Но кряхтеть перестали, как только узнали, что сразу после взлета нам будут предложены элитные напитки нового урожая. Урожай, на этот раз, собрали с правого борта высотного истребителя-перехватчика.
Взлетели. Минут через двадцать пол в самолете стал горизонтальным, и мы развинтили канистру.
«Не напиваться», — предупредил старший. Хлопнули по стакану и закусили яблоками. Канистру убрали от греха, люди разбрелись по салону, а я полез в хвост, пописить в щель грузового люка. Щель оказалась ничего себе так.
Пописил, уронил туда яблоко, и стал разглядывать внизу кораблики (над морем летели). Вдруг подумал, что створки люка открываются вниз, и сразу перестал на них подпрыгивать. Пошел обратно к людям.
В салоне тем временем уже возникли клубы по интересам. В одном углу бились в карты, в другом в шеш-беш, остальные как будто спали. И только
Сашка никак не мог найти себе компанию, переползая от одних к другим, через кучу наваленного как попало, но хорошо привязанного оборудования.
Нехотя разбавленный спирт, уже вовсю плескался в его молодой голове, и никак не давал покоя.
Я нашел себе укромное место, сел, поднял воротник, закрыл глаза и притих. Не спалось, на душе было тревожно. Летать я вроде никогда не боялся, но на днях у нас тут случилось. Взлетая, упал в море Ил-76 с десантниками, все погибли, поговаривали, что из-за некачественного топлива. А мы как раз и летели на этот аэродром. «А потом еще обратно надо», — думал я.
Вдруг я очнулся от какой-то возни. Открыл глаза, вижу мимо меня в хвост пробирается Сашка. Наступает мне на ногу, шевелит губами, поддатое лицо извиняется и даже пытается стать виноватым. Спрашивать куда пошел, бесполезно, гул не перекричать. Поэтому, просто отмахиваюсь от него рукой. Наверное, тоже писить захотел.
Проходит еще немного времени. И в самолете начинается апокалипсис.
Внезапно настежь распахивается дверь в гермоотсек, из нее с перекошенным лицом вываливается борттехник, спотыкается, падает с размаху на гору оборудования и быстро ползет по ней. Кричит по дороге что-то, его никто не слышит, но жутко становится всем. Замираем в своем непонимании и наблюдаем. Когда он преодолевает половину кучи, в дверях появляются еще и летчики.
«Оба, твою мать», — быстро считаю в уме я. Что это? Б%я. А эти куда?
Нехорошие предчувствия превращают весь ливер в животе в холодец. Лица у летчиков такие, что никаких сомнений по поводу ситуации вообще не остается. Волосы у меня встают дыбом, когда и они бросаются вслед за техником.
«Кто первый доползет, того и парашюты» — пронзает меня догадка. На дрожащих ногах приподнимаюсь, и вижу, как уже добравшийся борттехник вытаскивает нашего Сашку из хвостовой кабины стрелка.
«А все-таки он сумел состряпать виноватое лицо», — думаю я немного погодя, когда на него орут и трясут уже все трое.
Потом «потрясенного» Сашку летчики сдают на поруки старшему, орут уже на него, и уходя обратно, хлопают дверью. Охеревший народ потихоньку начинает подтягиваться в кучу, узнать, что случилось. Для борьбы с навалившимся стрессом опять появляется канистра.
Перекрикивая шум, выясняем. А случилось вот что. Сашка от скуки забрался в хвостовую гермокабину стрелка. Посидел там, потом стал нажимать всякие кнопочки, щелкать тумблерами, давить на гашетку. Летчики сразу поняли, в хвосте самозванец. Выкурить его оттуда был послан борттехник.
И все бы ничего, но в это время Ан-12 нагнал наш истребительный полк.
Командир полка с ведомым снизились, покачали нам крыльями, и по радио напомнили, что техническому обеспечению перелета полка надо бы поторапливаться.
Вот. Но техник был еще в пути, а Сашка в кресле стрелка уже разошелся не на шутку. Он нашел там забытый кем-то шлемофон, надел его, и как раз сейчас расправлялся с американскими асами в голубом небе Вьетнама. Ну, и в разгаре боя, незаметно для себя щелкнул нужным тумблером, и вышел в эфир.
Наш командир, наверное, сильно удивился, когда вместо привычного ответа:
«Есть, выполняю», вдруг услышал крик: «А-а-а, суки, окружаете. Ну, ничего, сейчас я вам покажу, как Родину любить. Тра-та-та-та-та».
Ну, тут уж подорвались все.
В общем, не скучали в полете. А на аэродроме том, нас почти никто и не встречал. Кроме командира полка. Он один стоял у трапа. Мрачнее тучи.
«Ну, давай Саня, иди уже», — и старший первым подтолкнул на трап нашего «стрелка-радиста».
Истории о милиции и армии
* * *
Как я в отпуск ездил...
Cия история произошла в 1997 году, в то время, когда я отдавал Родине долг, который не занимал. Служба моя проходила в славной столице республики Северная Осетия — Алания — городе Владикавказе. Отслужив чуть больше года писарюгой при штабе батальона мне дали отпуск 30 суток. Не то, чтобы я был отличником боевой подготовки, просто комбат сам уходил в отпуск и опасался, вернувшись из отпуска, меня не обнаружить.
Компьютерщики тогда в армии были в цене. Комбат в свое время приобрел меня за два ящика водки у другого комбата, и предполагал, что в его отсутствие меня уведут. Долго ли, коротко ли, получив документы, надев новый камуфляж, скрипящие берцы, сделав кепку "тарелкой", переведя на подшиву новую наволочку, я отбыл на железнодорожный вокзал. За воротами
КПП части я сразу же наткнулся на патруль, который проверил у меня документы и на мое зубоскальство (патруль был из нашей части) пообещал мне люлей. На вокзале меня сразу же остановил гарнизонный патруль, которому я опять предъявил военный билет, отпускной лист, сумку к осмотру. Отжав у меня пачку сигарет, пожелав мне приобрести сигарет на отпускные, патруль милостиво разрешил мне пройти в кассу за билетом. В воинской кассе изучили мои документы и выдали мне билет от Минеральных вод до Москвы. До Минвод я добирался на электричке, в которой меня пытался развести на деньги наряд линейного ОВД. Тогда многие участники боевых действий получали деньги в части и ехали домой с деньгами. А я своим внешним видом походил на дембеля. Эти придурки (менты) изучили мои документы, поняв, что "чеченских" денег у меня нет, выписали мне люлину и отпустили восвояси. В Минводах на выходе из электрички передо мной внезапно материализовался молодой человек в гражданском, махнул корочками ФСБ, проверил документы и, ничего не сказав, также внезапно исчез. Частые проверки документов не удивляли: Северный Кавказ, напряженное время сразу после первой чеченской. Тут же на вокзале в
Минводах я был остановлен каким-то непонятным лейтенантом с мотострелковыми эмблемками и препровожден на гауптвахту за неотдание воинского приветствия (Чтоб тебе, шакал, на том свете вечность расставаться с честью в прямом и фигуральном смыслах). На губе изучили мои документы, подождали, пока слиняет козлина-лейтенант и предложили мне за свободу расстаться с берцами. Как мне не жалко было новых
"крокодил", но домой хотелось сильнее. И вот я в старых ботах в поезде до Москвы, где ничего примечательного не произошло за исключением того, что у меня на подъезде к столице проверил документы наряд линейного ОВД.
На ж/д вокзале в Москве я по своим документам в кассе купил билет до
Челябинска, показал свои бумажки патрулю и залез в поезд. На вокзале в
Челябинске я был встречен родителями и полит мамиными слезами. Патрулю в
Челябинске я не успел показать документы, так как перед самым патрулиным носом мама нагло запихнула меня в машину и мы тронулись в мой родной город Снежинск (кто не знает, охраняемый закрытый ядерный городок). На
КПП Снежинска я опять предъявил свой военник и отпускной лист, был пропущен в город, и уже через полчаса предъявил свои документы в военкомате, где их изучили и поставили на отпускной лист штамп о прибытии. Сам отпуск помню смутно и местами. Почему-то самым ярким воспоминанием остался графин с холодным маминым морсом, каждое утро стоящий у изголовья моей кровати на табуретке. И вот, в последний день перед отъездом, я стал приводить в порядок форму, мысли и документы. Из военного билета выпал на пол сложенный пополам отпускной лист, уже порядком замызганный от частого доставания и предъявления. Подняв и развернув его, я наконец-то, собрался его посмотреть. До этого все как-то руки не доходили, да и было кому его изучать. И вот тут-то меня чуть не хватил кондратий. Я испытал шок, внезапно стало плохо и я чуть не упал. А все потому, что я увидел, что у меня в отпускном билете нет полковой печати и подписи начальника штаба полка! То есть в бланке документа указано, кому предоставлен отпуск и с какого по какое число, а самых важных реквизитов, без которых это и не документ вовсе, нет! Имея дело с бумагами я понимал, что по факту я дезертир, что единственный документ, который легализует мое нахождение вне расположения части — ничтожен, так как лишен самых необходимых реквизитов. Я уже представлял себе дисциплинарный батальон за самовольное оставление части, зашитые с сахарным песком карманы, подшиву на обшлагах рукавов и сержантов-дуболомов с дубинками. Ситуация — ж@па полная! Но ничего не сделать — надо ехать. Я проделал весь обратный путь от военкомата города
Снежинска до своей войсковой части во Владикавказе. На мандраже был два раза обыскан ментами, но, кроме того, что у меня отобрали шмат сала и банку меда, ничего страшного не произошло. Более-менее уверенно держаться мне позволяли чувство ярости, которое я испытывал по отношению к писарюгам строевой части штаба полка, и мечты о том, как я с удовольствием буду их п@здить за косяки и испытываемый мной страх.
Видимо в этот раз Заратустра за мной присматривал, и я благополучно добрался до своей части. Вот так я без документа съездил через полстраны домой и обратно, прошел через патрули, ментов, ФСБ, военные кассы, гауптвахту, военкомат, охрану режимного объекта.
А многим еще интересно: как террористы до Москвы добираются? Да так и добираются, с фальшивыми документами или без них совсем.
* * *
Рассказывал очень близкий родственник не только очевидец, но и участник.
Не только рассказывал, но есть и фотографии. Только случай ужасный, конечно.
Советское время. В Гальском районе тогдашней Грузии шло строительство Ингури ГЭС. Горы. В монтаже опор высоковольтной ЛЭП учавствовал наш экипаж МИ-8. Этот вертолет до сих пор, по праву, считается одним из лучших вертолетов. В труднодоступные места доставляли элементы опор и контейнеры с крепежом. Груз прицеплялся на внешней подвеске и опускался при снижении машины, но мог быть и сброшен экипажем одним нажатием гашетки. Ну это только в крайнем случае. Все элементы крепежа были производства, тогда еще, Югославии и стоили громадных денег в валюте.
Работали уже несколько дней, но привыкнуть к очень сложной местности и к постоянно меняющимся воздушным потокам невозможно. Были все время настороже, и на мандраже. И не зря. Во время одного из полетов над глубоким ущельем машину резко швырнуло вниз. Поток был настолько сильным, что инженер, сидящий "на гашетке" моментально сделал аварийный сброс. Контейнер полетел в извивающуюся внизу ленту реки, а вертолет, резко изменивший свой вес, швырнуло в сторону, ударило об скалу и, с кучей камней, он стал скользить по наклонной стене вниз. Далеко, к счастью, не полетел. "Уселись" на на неширокий уступ, из которого росло большое корявое дерево.
Как подымали экипаж не важно. Травмы у всех разные, но все живы. До сих пор хранятся, как память, ботинки шурина без каблуков — оторвались во время аварии.
Как водится, былы создана правительственная комиссия их авторитетных специалистом и, конечно, представителей КГБ.
Склонились к мнению, что была ошибка экипажа, а именно виной послужили действия инженера, неожиданно сбросившего груз. Не верилось никому, что нисходящий поток мог так сильно швырнуть многотонную машину.
Для полной убежденности решили сделать несколько пробных полетов по тому же маршруту. Во время первого полета вертолет камнем упал в пропасть.
Никто из экипажа и из членов комиссии, находящихся на борту не выжили.
Обвинения с уцелевшего экипажа были сняты.
Разумеется, в те времена о таких вещах не сообщали.
* * *
По мотивам истории SCliss о том, как солдат без документов ездил в отпуск через полстраны и прошел пару десятков проверок, не имея нужных печатей в удостоверении.
Мне довелось год назад привезти некий товар (абсолютно безопасный, абсолютно гражданского применения) покупателям, которые находятся на территории одного из военных гарнизонов в подмосковье. В советское время территория этого гарнизона была закрыта для посещений: у меня там жил друг, и, чтобы сходить к нему в гости, нужно было заказывать пропуск, приходить с паспортом. Хотя и тогда существовали дыры в заборе, а к ним вели протоптанные дорожки.
Сейчас ситуация другая — пешком или на велосипеде можно проходить
(проезжать) свободно без документов и пропусков, но на автотранспорт нужно оформлять пропуск.
Так вот, приезжаю я в этот гарнизон на следующий день после какого-то теракта в Москве. Вокруг КПП полно машин. Разовые пропуска не оформляют в принципе, а магазины сидят без товара. Комендатура, не желая организовывать досмотр транспорта, запретила въезд на территорию вообще.
Зато пешком на тачке можно возить взрывчатку в любых количествах — ни документы никто проверять не будет, ни проверять что везешь — калитка открыта (и охраны там нет). Хотя для теракта не нужно возить тоннами: достаточно и килограмма. Зато комендатура соломки под зад постелила — к ним-то претензий никаких. В общем, мудизм полный.
* * *
* * *
Служил со мной один капитан. Въедливый мужик был, до тошноты. Особенно когда получали денежное довольствие. Он брал ведомость и мог ее по полчаса изучать. Задавая вопросы финансисту, а почему за это так начислили, а вот прошлый раз было по другому... . Он изводил не только финика, но и всех остальных офицеров и прапорщиков в очереди. Наконец это финансисту надоело и он решил его проучить. Наступает радостный день, 13-е число, мы веселой толпой идем в штаб, денюжку получать.
Тимофеич как всегда впереди, подлетает к кассе, хватает ведомость и начинает ее изучать, задавая свои идиотские вопросы. Мы стоим и тихонько матюкаемся. Наконец он выяснил все вопросы, расписывается... . и на полочку финик выкладывает два брезентовых банковских мешочка заполненных копейками и тридцать рублей — рублями. В каждом мешочке по сто рублей мелочью. Тимофеич от всего этого охренел, побагровел, разворачивается и прямиком к командиру. Но тот уже был предупрежден и через открытую дверь мы слышим громкий голос нашего командира — как тот "дерет" Тимофеича:
— Ты что, капитан, мать твою, ты почему советские деньги не уважаешь? Там на каждой копейке герб Родины, которой ты служишь и которая тебя кормит! Ты же еще и гребаный коммунист к тому же... !
Ну и т. д. и в этом духе.
Потом его выгоняет из кабинета с приказанием забрать деньги. Наш Тимофеич молча походит к кассе, забирает два мешка копеек и уходит.
Вслед ему финик ехидно кричит:
— Деньги счет любят — посчитай!
Тот вяло ему машет рукой и отвечает:
— Я тебе верю...
Вот и все. Но после этого Тимофеич забыл про свою привычку всех доставать.
* * *

Главная Анекдоты Истории Фото-приколы Шутки
Рамблер ТОП100