анекдотов.net / Допрос/опрос несовершеннолетних – это минное поле, на котором мало кто никогда не подрывался. Был та..
Главная Анекдоты Истории Фото-приколы Шутки
😜 😎 😉 🙂
6 июля Анекдоты Истории Фото Шутки

Допрос/опрос несовершеннолетних – это минное поле, на котором мало кто никогда не подрывался. Был такой случай в советской следственной практике. Детали в пересказе могут быть неточными, но суть изложу.
Мальчишка оказался свидетелем преступления. На допросе уверенно утверждал – у преступника на руке татуировка с тигром. Следователь и оперативники кинулись искать такого, потом отчаялись и решили проверить, не врет ли пацан: выдали ему фотографии татуировок рук, которые только нашли. Парень уверенно сразу выбрал руку с татуировкой, на которой… танк. А потому что «Тигр» — это танк времен Второй мировой.
Истории о детях
* * *
Наверное многие застали то время, когда в школах проводили политинформации.
А я не просто застал, а сам политинформатором был, правда очень недолго.
Повесила на меня эту нагрузку классная руководительница. Так и сказала:
— Дети! В этом году вас будут принимать в пионеры, и вы должны быть в курсе того, что происходит в мире. Поэтому, раз в неделю, каждую среду, будем проводить политинформацию, а политинформатором предлагаю выбрать Максима.
К своей первой политинформации я готовился очень ответственно.
А именно, решил распросить отца на предмет того что творится в мире.
Отец очень обрадовался моей любознательности и решил подробно меня ввести в курс дела. Он был членом партии, но слушал BBC, как впрочем и многие тогда.
Всю подноготную мировых событий он мне раскрыл очень тщательно.
Долго рассказывал и про Афганистан, и про бойкот олимпиады (был 80-й год) и даже высказался в том духе, что если еще разок осуществить такой ввод ограниченного контингента куда-либо, то как бы до ядерной войны не дошло.
При этом он не был диссидентом, наоборот, искренне верил в идеалы социализма.
И вот моя первая политинформация. А совпало так, что она проводилась перед открытым уроком, на котором присутствовали директор школы и члены ГорОНО.
И вот вышел я к доске, повернулся лицом к классу, и начал вдохновенно вещать.
Ощущал себя оракулом, который льет свет истины и срывает покровы:
— Cчитаю, что нарастание агрессии империализма на Среднем Востоке может привести к ядерной войне!
Так рассуждал я, и далее приступил к рассказу про устранение Тараки и Амина, потом про ввод ограниченного контингента на территорию ДРА.
Затем перешел к последующим попыткам сорвать Московскую Олимпиаду.
Одноклассники слушали меня с неподдельным интересом, в полной тишине.
Лица членов комиссии ГорОНО постепенно каменели, директор сидела с глазами, которые, казалось, вот-вот вылезут из орбит.
Когда закончился открытый урок, ребята на перемене потребовали от меня продолжения увлекательного рассказа.
На следующий день, пред началом занятий, классная сказала, что Максиму,
(то есть мне) по ее мнению больше подходит быть физоргом и предложила на должность политинформатора избрать кого-нибудь другого.
Но для своих одноклассников в вопросах политики я с тех пор стал авторитетом.
* * *
Какой был класс точно не помню, первый или второй, мы ехали куда-то всем классом на школьном автобусе. Куда ехали не помню тоже, зато хорошо помню, что при посадке прощелкал клювом, остался без места, и наша классная, Марина Владимировна, посадила меня к себе на колени. Ну, это только так говорится "на колени", на самом деле вы же понимаете, это не совсем колени. Сидели когда нибудь на коленях у пышногрудой двадцатипятилетней блондинки, нет? А я сидел. Сперва не сказать что прям удобно, но потом поерзаешь, и ничего. Тепло, мягко. Мы сидели неподалеку от водителя, Марина Владимировна периодически оборачивалась назад, и чтоб я не свалился крепко прижимала меня к себе. Ничего так ощущения, знаете ли...
Гм-гм... Простите, отвлекся. Нахлынули воспоминания. Короче! Едем значит, и водитель наш, дядя Сережа, выглянув из-за своей загородки, говорит:
— Вы чего скучные такие? Хоть бы песню спели!
Марине Владимировне эта идея очень понравилась.
— Точно! Дети, давайте споем песню!
И мы запели.
Если кто-то бывал в деревне и слышал как мычит деревенское стадо, тот примерно может представить вокальные ресурсы нашего хора. Не колхозное, я подчеркиваю, а именно деревенское. Потому что в колхозном стаде там коровы дисциплинированные, и спетые. А в деревенском каждая считает себя солисткой, и все хреначат кто в лес кто по дрова, перекрикивая друг друга. Таким был и наш хор.
Короче, песня не задались. Мы снова какое-то время ехали в тишине, но дядя Сережа, неугомонный сукин сын, провокатор, снова выглянул в салон и говорит:
— Ну раз песен не поете, тогда анекдоты хоть рассказывайте! А то я усну!
— Ой-ой-ой! — сказала Марина Владимировна. — Расскажите скорей дяде Сереже анекдот, а то он заснет. Знает кто нибудь анекдот?
— Я знаю! — сказала Танечка, которая сидела рядом с нами.
— Очень хорошо! — сказала Марина Владимировна. — Рассказывай!
И Танечка рассказала детский анекдот про колобка. Никто конечно не смеялся, потому что этот анекдот про колобка все знали.
— Ну что? — спросила глупая Марина Владимировна. — Неужели больше никто не знает анекдотов?
Все молчали. Наверное больше анекдотов действительно никто не знал.
Нет, я-то конечно знал! Просто я не был до конца уверен в уместности тех анекдотов, которые я знал, для данной аудитории. Дело в том что по ту пору отец мой работал на леспромхозовской лесопилке, и частенько брал меня с собой. В жарко натопленной дежурке вкусно пахло солярой, дымом папирос, и свежепиленым деревом, за большим столом сидели раскрасневшиеся с мороза мужики, они курили, пили крепкий чай, играли в домино, и травили анекдоты. Поначалу они делали скидку на мое присутствие, но я тихонько сидел в уголке, строгал ножиком палочку, и постепенно про меня забывали. Тогда и начиналось самое интересное.
Смысл не каждого анекдота до меня доходил, но видя как веселятся взрослые мужики я запоминал их просто на автомате, в надежде когда нибудь тоже блеснуть в компании. И вот такая возможность представилась. Желание славы в конце концов одолело сомнения, слегка выпроставшись из-под груди Марины Владимировны я протянул руку и сказал:
— Я! Я знаю анекдот!
— Ну так рассказывай! — сказала Марина Владимировна.
— Попали как-то на остров к людоедам русский, немец, и француз. — начал я громко и четко.
Все навострили уши. Марина Владимировна одобрительно заулыбалась своей восхитительной белоснежной улыбкой, и покрепче прижала меня к животу. А дядя Сережа выглянул из-за своей водительской перегородки и ободряюще подмигнул. Мол давай, пацан, врежь фольклором по бездорожью!
Ну я и врезал. Уж чего-чего, а рассказывать я всегда умел и любил.
— Попали значит как-то на остров к людоедам русский, немец, и француз.
И вождь людоедов им и говорит:
— Если кто-то из вас назовет слово, которое мы не знаем, мы того отпустим. А если знаем, то съедим!
Немец думал-думал, думал-думал, и говорит:
— Мерседес!
Людоеды пошушукались между собой, пошушукались, и говорят:
— Мерседес — это такая самодвижущаяся повозка.
И съели немца.
Француз думал-думал, думал-думал, говорит:
— Одеколон!
Людоеды пошушукались между собой, пошушукались, и говорят:
— Одеколон — это такая сильно и приятно пахнущая вода!
И съели француза.
Русский подумал-подумал, и говорит:
— Партком!
Людоеды шушукались-шушукались, шушукались-шушукались, потом приходят к русскому и говорят:
— Не знаем такого слова! Отпустим, если скажешь, что оно обозначает!
Русский говорит:
— Хорошо! Только дайте мне лодку, я выплыву на середину реки, и оттуда крикну. А то боюсь вы меня обманете и съедите.
Дали людоеды русскому лодку, выгреб он на середину реки, людоеды все столпились на берегу, ждут. И русский им кричит:
— Партком — это такие же пид@расы как и вы! Сперва шушукаются, потом обязательно кого нибудь съедят!
И уплыл.
* * *
Когда я закончил, в салоне вместо гомерического хохота повисла нехорошая тишина. Дети скорей всего просто ничего не поняли. Зато Марина Владимировна захлопала глазами и начала краснеть. Она краснела от кончиков ушей, все ниже, ниже, и постепенно мне показалось, что даже ее коленки у меня под попой горят от возмущения.
— Это где же ты наслушался таких анекдотов?! — спросила она наконец ничего хорошего не предвещавшим тоном.
— В леспромхозе! — честно ответил я.
Как отреагировал на анекдот дядя Сережа из-за перегородки видно не было, но внезапно все заметили, что автобус идет накатом, постепенно замедляя ход. В конце концов он выкатился на обочину и встал. Из-за загородки водителя раздался стон. Мы туда заглянули. Дядя Сережа лежал на руле, и плечи его вздрагивали от рыданий. Потом он взял себя в руки, утер рукавом глаза, и продолжая изредка всхлипывать сказал:
— Все, Марина Владимировна! Завтра увольняюсь к чертовой матери!
— Это почему это?! — удивленно спросила Марина Владимировна.
— Ухожу на новую работу!
— Куда?!
— Как куда? — ответил дядя Сережа, втыкая вторую передачу. — В леспромхоз естественно!
* * *
Историей Марта про политинформацию напомнило. Дело было или в самом конце 1970х или самом начале 1980х.
Моя мать много лет проработала учительницей английского и французского языков в школе. Частью работы было давать открытые уроки во время которых приходили другие учителя, ГорОНО, и всяческие наблюдатели. Работы и стресса много, а удовольствия, особенно учителю, мало. Естественно к таким урокам готовили специальную программу, всех учеников дресировали чего говорить, как отвечать, итд. Показуха конечно, "но партия сказала надо, народ ответил есть. "
Часть этой показухи было то что все ученики вызубривали несколько предложений из какого-то текста и оглашали свою порцию перед учителем, классом, и наблюдающими. Все бы хорошо, да вот только ученики-то в классе оказывались разные, кому-то иностранный язык легче дается, кому-то тяжелее, а кому-то вообще никак. И был у нее в классе один ученик, Вася. Был этот Вася скажем так, трудновоспитуемый. Нет, он не был малолетним падонкам, просто ему и русский тяжело давался, а тут на английском надо чего-то говорить. Мать его дрессировала, репетировала с ним, вроде даже добилась какого-то успеха. По крайней мере после немалых усилий он несколько предложений он наизусть вызубрил, а больше от него для открытого урока и не требовалось.
Идет урок, все четко. Ученики бодро отщелкивают от зубов свой текст, мать довольна, ученики на подъеме, ГорОНО благосклонно кивает, директор школы счастлива, всем хорошо. И доходит дело до Васи. Он встает, открывает рот и тишина... Он начисто забывает текст... И он ни на секунду не смутившись просто напросто вытаскивает бумажку и читает перед всеми свою порцию текста. Выглядит конечно это не очень, ибо ясно видно что один ученик, так сказать, не на уровне.
И тут встает одна проверяющая из ГорОНО. Противная тетка такая, все учителя и директора от ее проверок стонали. И она конечно же она этот моментик не упустила. Встает и говорит наздидательно-едким тонон "А что это у вас тут все наизусть по английски текст оглашают, а он (на Васю показывает) по бумажке. Он что у вас, отстающий? Непорядок. "
Неприятная пауза, но мать даже не успела ответить. Вася вскакивает и громко отвечает "А я видел что сам Леонид Ильич тексты с бумажки читает. А мне, нельзя что-ли? "
ГорОНО вопросов больше не имело и урок прошел на "ура. "
* * *
* * *
* * *

Главная Анекдоты Истории Фото-приколы Шутки
Рамблер ТОП100