анекдотов.net / Не мое, но смешно))  Иногда бабка разрешала нам с Вовкой спать на террасе. Это были самые лучшие ноч..
Главная Анекдоты Истории Фото-приколы Шутки
😜 😎 😉 🙂
27 июня Анекдоты Истории Фото Шутки

Не мое, но смешно))
Иногда бабка разрешала нам с Вовкой спать на террасе. Это были самые лучшие ночи. Хоть она и отключала электричество, в целях экономии бюджета, после 10 вечера, но у нас были припасены свечки и мы лежали в тусклом мерцающем свете свечей, и рассказывали друг другу разные страшилки. Так мы могли проболтать чуть ли не до рассвета. И никто не трындел из соседней комнаты — “Чок-чок, рот на крючок. Кто слово п@зданет, тот в туалет спать пойдет”. Это была любимая бабкина присказка перед сном. Нет. Иногда конечно дело и до сказки доходило, но почти всегда бабка вставляла свои комментарии.
— Вот старуха припизднутая, нефига было деда гонять сто раз к рыбке. Сразу думать надо было, что заказывать. Вот если бы я была на ее месте, то сразу попросила бы стать председателем нашего колхоза. Тогда бы у меня и корыто было и терем новый... Дед! А если бы ты золотую рыбку поймал, чего бы ты заказал? — бабка кликала деда.
— Мне бы спиннинг новый... — мечтательно протянул дед.
— Вот — вот. Кому чего, а мертвому припарка. Такой же муд@к. Сначала спиннинг, потом мотоцикл, потом еще что-то. В итоге рыбка заеблась бы с тобой вошкаться и остался бы ты как та старуха. С разбитой мордой.
— С корытом, — поправил я.
— Спи уж. Корыто. Без соплей разберемся. — бабка поправляла нам одеяло и мы засыпали...
В этот раз нам тоже разрешили спать на террасе. Мы с Вовкой ликовали, а я вспоминал страшные истории. Некоторые я придумывал сам. Меня веселило, как Вовка зарывался в одеяло и оттуда торчала только его голова с большими глазами.
Этой ночью я ему рассказывал страшилку про мертвецов...
— А тебе слабо на кладбище ночью? — спрашивал Вовка из-под одеяла.
— Че это слабо? Не слабо! — зашевелилось мое самолюбие и надуло грудь колесом, как шар на Первомай.
— Слабоооо. — дразнился Вовка. — А если не слабо, сходи сегодня ночью на кладбище.
— Вот и схожу. — мне, как-то, было неловко Вовке уступать. Ситуация требовала подвига.
За нашей деревней, как и полагается, было, местное кладбище. Мы как-то с дедом и бабкой ходили туда, днем. На могилу к каким-то родственникам. И ничего страшного в принципе не было. Поэтому я решил, что ночью тоже справлюсь.
— А как ты докажешь, что ходил? — интересовался Вовка. — Может, ты во дворе отсидишься, а сам скажешь, что ходил.
— Че это врать то мне? Сказал, схожу, значит схожу.
— Доказательства нужны. — не унимался Вовка. — Принеси крест что ли.
— Ты че? Совсем без мозгов? Скажи еще памятник. Я возьму, какой ни будь веночек и принесу.
Мы дождались, пока совсем стемнеет и я начал собираться. Взял с собой пару свечек и спички. Так как бабка на ночь закрывала нашу дверь на ключ, выбираться пришлось через окно.
На дворе уже было темно и мне, честно говоря, было немного сцикливо. Одно дело, там, перед Вовкой выпендриваться, другое дело идти ночью на кладбище. Я уж даже, было передумал в какой-то момент. Но надо было держать слово и я пошел.
Через пару минут я услышал сзади чей-то топот. Я уж с перепугу подумал, что это бабка с дедом в погоню пустились за мной. Я отчетливо представил, как бежит дед в кальсонах, а за ним бабка в ночной рубашке. И так ремнями над головой помахивают. Я метнулся в сторону с дороги, на чем-то поскользнулся и впечатался всей пятерней в это что-то. Коровья лепешка, сообразил я. Но это все же лучше, чем попасться деду или бабке.
— Ты где? — звал меня Вовка.
— Тьфу ты. — чертыхнулся я, выползая из коровьих какашек. — Ты-то что тут делаешь?
— Мне одному там страшно. — сказал Вовка. — А чем это пахнет? Ты что, обосрался что ли уже? — смеялся Вовка. — Даже до кладбища дойти не успел, а уже в штаны наложил.
— Щас ты у меня в штаны наложишь. — я оттирал лопухом остатки дерьма. — Я просто поскользнулся.
Через 5 минут мы были возле кладбища. Зрелище немного напрягало своей мрачностью. Было не то что бы страшно, было п%%%%ц как страшно. Я уже снова готов был признать поражение и предложить вернуться домой. В этот момент мое самолюбие вместе с геройством сквозонули куда-то в район пяток и сидели тихонько попердывая. Но тут, со стороны дороги, послышались голоса. Это из кино возвращалась местная молодежь. Попасться им на глаза, означало, получить люлей от бабки или от деда. Это уж как повезет. А то может и от обоих по очереди. Если нас застукают, то обязательно отведут домой. И посему мы приняли правильное решение и сиганули в кусты. Нам даже было все равно, что эти кусты отгораживали кладбище. Мертвецов на тот момент мы боялись меньше, чем деда или бабку. Конечно, с мертвецами мы были еще не знакомы.
— Вовка! — шептал я. — Ты как?
— Страшно. Сзади нас какая-то могила. Вдруг сейчас кто-то полезет оттуда. — Вовка жался ко мне поближе.
Я и сам тоже не чувствовал себя героем. Сидел тихо и составлял компанию самолюбию с геройством. Мы решили, что бы нам было не страшно, зажечь свечки. Чиркнул спичкой и зажег сначала одну, потом другую свечку и отдал ее Вовке. В слабом свете свечи я решил осмотреться. Лучше бы я сидел и не крутился.
Я обернулся и посветил. Мой детский мозг дорисовал всю картину за меня. Мне показалось, что могила шевелиться и от туда тянутся руки. Конечно, сейчас я понимаю, что это была лишь игра света и теней, но тогда это была хорошая игра моего воображения. Станиславский бы сказал — верю.
Закричал я громко и даже кажется, как-то неестественно. Как Джельсамино в фильме. Вовка не оставаясь в долгу, поддержал меня. Как говориться началась паника. Паника, это когда один знает, в чем суть ужаса, а другие орут и бегут за компанию, будучи уверенны, что орущий и бегущий рядом сосед, точно уж в курсе ситуации.
Затем закричали на дороге. Тоже, как показалось мне очень неестественно. Какой-то душераздирающий женский визг. От этого визга, мы с Вовкой закричали еще громче. Затем послышалось с дороги “Мля! ”, “Долбаать! ”, какой то “бум”, затем “Поднимай ее, п@здyем от сюда” и удаляющийся топот.
Нас с Вовкой тоже уговаривать долго не надо было и мы, побросав свечки ломанулись в противоположную сторону, прочь от этого места. Бежали мы быстро и без оглядки. Вовка, несмотря на маленький возраст, не уступал мне в скорости. Мне казалось, что руки из могилы вот-вот настигнут нас и я притопил еще быстрее.
Когда мы оказались в террасе, мы забились на одной кровати под одеяло и так незаметно как-то уснули. Утром нас разбудила бабка.
— Вставайте задохлики. А че это у вас дерьмом попахивает? — но не акцентировала на этом внимание. — Я вам щас новости поведаю за завтраком. Как раз вам урок будет, что бы не шастать где попало...
Вся деревня обсуждала свежую новость.
— А у него глазища такие огромные, как огонь светятся.
— И воет нечеловеческим голосом.
— Это, я так думаю, призрак Володьки-алкоголика, царство ему небесное. Не успокоится душа окаянная.
— Да причем тут Володька? Говорят у этого рога и хвост были. Не иначе как черт.
— А Галка то. Как посмотрела в его горящие глаза, прям сознания лишилась. Так волоком и тащили ее до дома.
— Говорят, что Петька то, Никитишны внук, тот совсем обделался...
И еще много чего было рассказано и много дней сплетничал народ по деревне, с каждым днем история принимала все более ужасный оборот.
Мы с Вовкой радовались только одному. Что бабка с дедом не узнали, что мы ночью ходили на кладбище и нам ужасно повезло, что мы не встретились ни с этим Володькой-алкоголиком, ни с чертом. Иначе бабке с дедом было бы уже некого пороть.
Истории о детях
* * *
* * *
* * *
Конец семидесятых. Рок в стране Советов уже не в полном подполье, и все чаще из открытых жарким летним вечером московских окон доносится бодрящий ритм Smokе on thе Wаtеr или пронзительный шквал Stаirwау to
Hеаvеn. Мы с младшим братцем мудрим над «псевдостерео» системой. Два катушечных магнитофона подключены друг к другу, на одном – ручка высоких частот на максимуме, на втором – басы. Запись, в которой все еще вполне угадывается Dееp Purplе, звучит из обтянутых мешковиной самодельных колонок почти как стерео! Но ведь не только нас это должно радовать – громкость выше, и вот уже, как нам кажется, и листва на тополе за окном замирает от восторга.
Наш полет в нирвану в перерыве между нетленными композициями нарушают ритмичные удары во входную дверь квартиры. Дед, проживающий в нижней коммуналке аккурат под нашей комнатой, ломится к нам и, похоже, не вполне разделяет наши музыкальные вкусы. Мы узнаем о только что звучавшей музыке и о себе много нового и то, что таких пи. . ков как мы надо расстреливать без суда и следствия, но обещание вызвать милицию нас несколько успокаивает – немедленная расправа все-таки не последует.
Вопиющая несправедливость суждений нашего нижнего соседа и особенно в отношении нашей любимой музыки – нас задела… Не то что мы отвязные хулиганы, но в сердце стучит обиженный рок… Микрофон подключаем к магнитофону, пододвигаем его вплотную к тикающему будильнику, колонки кладем на пол динамиками вниз и громкость на полную… Тик-так, тик-так, тик-так…
Через пару дней приходит повестка в товарищеский суд. Родители принимают соломоново решение и отправляют нас – подростков, на этот суд одних: сами заварили – сами и расхлебывайте. Общественность, собравшаяся на суд, готова вынести нам обвинительный приговор в момент нашего появления в красном уголке ЖЭКа – только за наш внешний вид. Ведь уже по нашим волосам до плеч совершенно понятно, что мы с братцем заслуживаем самой суровой кары. Но процедура требует, чтобы потерпевшая сторона высказалась. Дед повторяет все обвинения в наш адрес, которые он уже сформулировал у дверей нашей квартиры. Несмотря на ярко эмоционально окрашенные лексические обороты обвинительной речи, не принятые в официальном общении, мы видим, что сочувствие общественных судей явно на стороне нашего соседа и готовимся к худшему… И вдруг, завершая свою пламенную речь, дед говорит: «И еще – у них в комнате так громко тикают часы, что я заснуть не могу! »
Немая сцена, общий хохот товарищей судебных заседателей и занавес…
* * *
Недавно едут мои супруга и дочка 10 лет в маршрутке.
И садятся в маршрутку 2 девушки лет по 18, одна из них с явными признаками беременности.
И сходу начинают шушукаться. А супруга сидела недалеко от них, и прекрасно все слышала.
А девахи начали обсуждать остальных пассажиров. У одной слишком большая бижутерия, к тому же дешевая и нестильная, у другой прическа не та. И так постепенно дошли до дочки.
А надо сказать, что дочка недавно начала читать Донцову (блин) и взяла моду таскать с собой книжки этой самой Донцовой и читать где попало. И в тот момент тоже читала ту самую Донцову.
Девушки начали обсуждать дочку, типа рановато ей читать такие книжки и все такое.
И тут ... (барабаны, фанфары и т. д. и т. п).
Не поворачивая головы, дочка говорит:
"А тебе не рановато с таким животом? "
И продолжает читать дальше.
Все. Девушки больше слова не сказали, пока ехали.
Горжусь.
* * *
* * *

Главная Анекдоты Истории Фото-приколы Шутки
Рамблер ТОП100