Изя вернулся из командировки раньше, смотрит, а к двери ухом припал сосед Фима.

А там однозначные звуки, которые не дают повода сомневаться, что Сарочка скучает не сама.

Изя садится на ступеньку и спокойно закуривает.

— Изя! Я ни разу Вас не понимаю! Вам всё равно?

— Фима, я вас умоляю! Пусть эти сволочи сначала выдохнутся!

Пьяный мужик просыпается на кладбище ночью весь в грязи и прочем г#вне, встает, смотрит фонарики горят и сторож кладбищенский дорожки подметает. Решил он сторожа пугануть:

— Эй, уррррррррфрррфрфффр!

Сторож обернулся и дальше метёт. Алкаш ближе подошел и опять как заорет на него. Сторож снова отмахнулся и продолжает мести. Алкаш думает:

— Ну его, пойду домой.

Подходит к забору кладбища, ногу задрал перелазить, тут ка-а-ак получит киркой по голове.

Сторож:

— Ты дурить то дури, а за ограду ни-ни! Вали в могилу обратно, а то светает — народ напугаешь...

Уходит на пенсию дальнобойщик и друзья ему дарят кабину от Камаза...

Через год приезжают в гости, он счастлив, жена сияет.

У неё спрашивают:

— Ну как?

Говорит:

— Спасибо за подарок — жизнь прожила, а такого удовольствия, как в кабине, никогда не получала! Только одно плохо — каждое утро он открывает дверь со словами: "Пошла на х[рен] отсюда!"...

К раввину вбегает Рабинович:

— Ребе, выслушайте меня, пожалуйста, это очень важно!

Раввин откладывает Талмуд:

— Что случилось?

— Ребе, моя жена хочет меня отравить!

— Этого не может быть. С чего ты взял?

— Ребе, это точно. Я видел, как она что-то подсыпает в мою еду. И вкус у пищи изменился.

Раввин думает, потом говорит:

— Вот что надо сделать. Я поговорю с твоей женой и пойму в чем дело.

Завтра приходи в синагогу, я скажу тебе свое мнение.

На следующий день Рабинович опять приходит в синагогу, видит — у раввина борода всклокочена, руки трясутся, глаза разъехались.

— Я только что говорил с твоей женой.

Я говорил с ней три часа по телефону.

Три часа! Хочешь мой совет?

— Конечно, ребе!

— Таки да, прими яд.